Московская ночь барабанила по стеклу мелким, противным дождем. Артём моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд на расплывающихся строчках кода. Монитор светился холодным синим светом, единственным источником освещения в тесной однушке на окраине. Часы в правом нижнем углу экрана безжалостно показывали 03:14.
— Всё, с меня хватит, — пробормотал Артём, откидываясь на спинку кресла. Спина отозвалась хрустом, похожим на звук ломающегося сухого дерева.
Он потер покрасневшие глаза и посмотрел на диван. Там, свернувшись в идеальный, математически выверенный клубок, спал Макс. Серый в полоску и мелкую пятнышку кот спал так крепко, что казался пушистой диванной подушкой. Лишь кончик порванного уха иногда подрагивал во сне.
— Хорошо тебе, шерстяной, — вздохнул парень. — Никаких правок от заказчика. Никаких дедлайнов. Только жрать, спать и орать дурниной в пять утра. Идеальная жизнь.
Артём нажал кнопку спящего режима на системном блоке. Комната погрузилась во мрак, лишь свет уличного фонаря прорезал темноту желтоватым лезвием. Скинув джинсы и оставшись в старой, выцветшей футболке и домашних штанах, он рухнул на диван рядом с Максом. Кот недовольно мрякнул сквозь сон, переступил лапами, но не проснулся.
Артём закрыл глаза. Шум дождя за окном начал отдаляться, превращаясь в ровный, успокаивающий белый шум. Сознание поплыло, растворяясь в вязкой темноте.
Первым вернулось обоняние.
Запах был неправильным. Вместо привычного аромата пыльного ковра, остывшего кофе и кошачьего корма в нос ударил густой, тяжелый запах влажной земли, прелых листьев и озона, словно после грозы.
Затем включилось осязание. Под щекой чувствовалась не мягкая ткань дивана, а что-то жесткое, холодное и влажное.
Артём резко распахнул глаза и сел. Сердце ухнуло куда-то в район желудка, а дыхание перехватило.
Это была не его квартира. И вообще не помещение.
Он сидел на влажном, фосфоресцирующем зеленоватым светом мху посреди огромного, темного леса. Стволы деревьев, толщиной в два обхвата, уходили высоко вверх, теряясь в густой листве, сквозь которую пробивался свет.
Артём поднял голову и замер с открытым ртом. В небе, затянутом легкой перламутровой дымкой, висели две луны. Одна — огромная, серебристая, изрезанная кратерами. Вторая — чуть меньше, бледно-фиолетовая, висевшая чуть поодаль.
— Осознанное сновидение, — прошептал Артём, нервно сглотнув. Он ущипнул себя за руку. Больно. Очень больно. — Так, ладно. Говорят, во сне нельзя читать текст или чувствовать физическую боль. Значит, я просто... очень устал. Переработал. Мозг устроил мне квест.
