Холод был синтетическим. Не таким, как пробирающий до костей московский ноябрь, а стерильным, выверенным до десятой доли градуса, словно в промышленном холодильнике.
Артём со стоном открыл глаза. Под щекой ощущалась гладкая, идеально ровная поверхность металла. В нос ударил резкий запах озона, переработанного кислорода и моющих средств со стойкой химической отдушкой.
— Знаешь, Тёма, — раздался над самым ухом недовольный, слегка вибрирующий голос. — Если этот невидимый туроператор, который забрасывает нас черт знает куда каждую ночь, считает, что спать на стальной решетке полезно для моей шерсти, то он глубоко заблуждается.
Артём сел, потирая ушибленное плечо. Рядом, брезгливо отряхивая переднюю лапу, сидел Макс. В тусклом синеватом свете его серая в полоску и пятнышки шерсть казалась почти серебряной.
— Опять, — выдохнул Артём. — Какой это уже по счету раз? Двадцатый? Тридцатый?
— Достаточный, чтобы ты перестал спать в одних боксерах и начал ложиться в кровать хотя бы в джинсах, — парировал кот. — Но нет, мы легли в пижамных штанах со Спанч Бобом. Очень устрашающе. Местные монстры умрут со смеху.
Артём огляделся, игнорируя сарказм питомца. Они находились в узком техническом переулке между двумя исполинскими зданиями. Стены уходили вверх на невообразимую высоту, сливаясь в единый монолит из полированного бетона, хрома и темного стекла. Ни окон, ни балконов. Только редкие мерцающие полосы светодиодов.
Но самое странное находилось еще выше.
Там, где должно было быть ночное или утреннее небо, простиралась гигантская гексагональная сетка. Полупрозрачный энергетический купол пульсировал мягким янтарным светом, накрывая этот бетонный каньон, как перевернутая чаша. За его пределами клубилась непроглядная, густая тьма, в которой периодически вспыхивали беззвучные багровые зарницы.
— Мы в будущем? — пробормотал Артём, поднимаясь на ноги и чувствуя, как холод металла пробирается через тонкую ткань пижамы. — Или на другой планете?
— Мы в заднице, Тёма. Как всегда, — философски заметил Макс, грациозно запрыгивая на какой-то металлический ящик. — Давай выбираться отсюда. От этого запаха стерильности у меня свербит в носу. Хочу найти нормальную, классическую мусорку.
Они осторожно двинулись к выходу из переулка. Звук шагов Артёма эхом разносился по коридору, тогда как Макс ступал абсолютно бесшумно.
Улица, на которую они вышли, поражала воображение. Это была многоуровневая транспортная артерия. Над головами с тихим гудением проносились обтекаемые капсулы маглевов. По широким тротуарам из матового пластика двигались люди. Тысячи людей.
