— Наконец-то вы нашлись, госпожа. Ваша семья ждёт объяснений уже двенадцать лет. Полагаю, несколько минут в приёмной после такого срока никому не повредят, — сказал человек в тёмном плаще и протянул мне руку, будто мы только что встретились на пороге после долгой, но вполне обычной поездки.
Я позволила ему взять меня под локоть и едва не поблагодарила за то, что он не назвал меня по имени. Собственное я ещё могла бы произнести без запинки, а чужое, только что сказанное у ворот, всё ещё саднило во рту. За спиной Брен кашлянул, и я обернулась раньше, чем вспомнила, что женщина, приехавшая домой, вряд ли стала бы искать глазами своего конюха с таким отчаянием.
Двое мальчишек в одинаковых куртках подошли к экипажу и потянулись к поводьям. Брен велел одному сперва отвести лошадь в сторону от каменной тумбы, а второму — снять с козел дорожную сумку, не переворачивая её. Потом посмотрел на меня и коротко кивнул, как кивал дома, когда я оставляла ему ключи от кладовой и не могла удержаться от последнего напоминания.
— Моего человека зовут Брен, — сказала я, заметив, что мужчина собирается продолжить путь. — Он знает, как обращаться с лошадью, и я хотела бы, чтобы у него была возможность самому проверить стойло. Если вам понадобятся сведения о дороге, я предпочту отвечать за себя, а ему дайте сначала снять мокрые сапоги.
Представитель взглянул на мои собственные башмаки, покрытые грязью до щиколоток, и распорядился отвести Брена к конюшне. Сам он представился Лораном Дорсом, двоюродным братом Эвелины, и задержался, давая мне возможность отозваться на родство. Я сказала, что помню его имя по письмам Теодора, хотя имя это видела только на обороте одного из листков в футляре, и он с лёгким удивлением убрал руку с моего локтя.
По обе стороны от крыльца тянулась низкая каменная ограда с тёмными металлическими шипами. За ней виднелись сад и крыша небольшого павильона, а дальше, уже за стеной резиденции, зажигались окна городских домов. Я подумала, что оттуда до канцелярии Северина можно добраться пешком, и невольно ускорила шаг, словно одна лишняя ступенька могла увеличить расстояние между нами.
В приёмной пахло мокрой шерстью и горькой апельсиновой кожурой, которую сушили возле печи. За столом сидел писарь, совсем молодой, с пятном чернил на белой манжете. Он приподнялся, чтобы поклониться Лорану, и сел, не отрывая взгляда от листа, на котором моё появление уже успело стать делом с датой и номером.
— Откуда вы ехали, госпожа? — спросил Лоран, помогая мне снять плащ. — У ворот вы просили о защите, а такие просьбы мы обязаны рассматривать вместе с обстоятельствами дороги. Если кто-то вас преследует, лучше сказать сейчас, пока вашим экипажем занимаются только конюхи.
![[АНТИ]Рай для нас](/uploads/covers/a3/a36c04104b377b872b33d68412cd48995dbfa1a2.jpg)
