Пролог. Ящик номер семнадцать
Стажёр Земного стола Тихон любил свет и очень старался, чтобы об этом никто не узнал.
В Канцелярии такое не поощрялось. Свет здесь был казённый, по сорок люкс на лампу, и над каждой лампой в коридоре висела бумажка: «Свет казённый. Уходя, гасите». Тихон, уходя, гасил, как положено, но сначала стоял под лампой лишнюю минуту, подставив ладони, и разглядывал их. Ладони были белые, с подстриженными ногтями, как требовал Аркадий Львович, и под лампой их было видно целиком, до последнего пальца. В отделе это считалось почти неприличным, вроде как греть ноги о чужую батарею.
По ночам в картотеке Земного стола дежурил стажёр. Дежурство было несложное: сидеть в двух свитерах, потому что картотекарь Фрол не разрешал топить, и раз в час проходить вдоль ящиков, держа ладонь у самых ручек, чтобы проверить, не потеплел ли какой-нибудь. Фрол считал, что карточки в тепле портятся. Сколько Тихон себя помнил, ни один ящик земного стола не потеплел, и он подозревал, что дежурство придумали для того, чтобы стажёры по ночам не сидели в машбюро под лампой Серафимы Ильиничны.
Часы над дверью картотеки шли по Земному времени. В двадцать два сорок семь Тихон заметил, что тень у него лежит неправильно.
Тени в отделе у всех вели себя одинаково: тянулись к ближайшей лампе, как герань к окну. Тень Тихона с первого дня тянулась к лампе над столом Фрола. А сейчас она лежала от стеллажей назад, через весь пол до самой двери, длинная и чёрная, какая бывает только у того, кто стоит к свету лицом.
Свет шёл из щели под ящиком номер семнадцать, тонкий и жёлтый. Тихон подошёл и протянул к ручке ладонь, как учил Фрол. Ладонь стала тёплой. Он подержал её подольше и почувствовал, как тепло поднимается к запястью, к застёгнутой манжете, и как ему совсем не хочется убирать руку.
- Не закрывайте, - сказал у него за спиной Аркадий Львович. - Пусть посветит.
Тихон отдёрнул руку. Аркадий Львович стоял в дверях картотеки, в плаще и в шляпе, с папкой под мышкой, как будто вовсе не уходил домой, а всё это время ждал в коридоре, когда понадобится. Может быть, так оно и было: в отделе никто точно не знал, когда Аркадий Львович уходит домой и есть ли у него дом.
- Я не трогал, Аркадий Львович. Он сам.
- Я знаю. - Аркадий Львович выдвинул ящик и двумя пальцами, за самый край, достал карточку, как достают из печи горячий пирог. Карточка светилась ровно, и в её свете лицо Аркадия Львовича стало видно целиком, чего в отделе не случалось. - У нас на учёте всё, что стоит на месте более ста лет, Тихон. И эта светится почти четыре минуты. Вы знаете, сколько она до этого не светилась?
