ГЛАВА ПЕРВАЯ. ОБЩАГА
Москва, октябрь. Студенческое общежитие Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина, одиннадцатый этаж, комната 1104.
Будильник заорал в шесть сорок пять — как раз тогда, когда Альберту снилась шаурма. Не просто шаурма, а та самая, из ларька на «Юго-Западной», где повар Мурад кладёт в два раза больше соуса, чем положено по санитарным нормам. Во сне Альберт уже подносил этот истекающий чесночным майонезом цилиндр ко рту, но тут динамик айфона взорвался мерзкой трелью «Рассвет», и шаурма растворилась вместе с Мурадом и всей «Юго-Западной».
— Бля-я-ять, — протянул Альберт, не открывая глаз.
Он шлёпнул ладонью по тумбочке, целясь в телефон, но попал в кружку с недопитым чаем. Кружка покачнулась, однако устояла — спасибо липкому слою сахара на дне, который приклеил её к поверхности. Альберт нащупал телефон, ткнул в кнопку «отложить» и перевернулся на спину.
Потолок комнаты 1104 был украшен жёлтым пятном неизвестного происхождения. Пятно появилось ещё до того, как Альберт заселился сюда полтора года назад, и с тех пор слегка увеличилось в размерах, что давало повод для шуток Коляну, его соседу.
— Оно растёт, Альбертик, — говорил Колян с интонацией ведущего передачи про паранормальное. — Когда оно дорастёт до твоей кровати, ты проснёшься в другом измерении.
Колян спал на соседней кровати — храпел, уткнувшись лицом в подушку. Одеяло сползло на пол, обнажив тощие волосатые ноги в семейных трусах с Микки-Маусами. Альберт сел, спустил ноги на холодный линолеум и почесал затылок.
Общежитие жило своей утренней жизнью. За стеной справа орал телевизор — кто-то смотрел «Россию 24», за стеной слева лилась вода в душевой. В коридоре хлопнула дверь, послышался топот и чей-то крик: «Где мой полотенчик, сука?!»
Альберт встал и подошёл к окну. Окно выходило на улицу Лобачевского: серые многоэтажки, рекламный щит с логотипом Сбера, стоянка с помятыми «Киа» и «Хёндаями». Октябрьское небо было ровного мышиного цвета — ни единого намёка на солнце. Альберт смотрел на этот пейзаж каждое утро и испытывал к нему чувство, среднее между привычкой и отвращением.
На подоконнике стоял чайник — старый, с накипью внутри, купленный за триста рублей в «Ашане». Альберт щёлкнул кнопкой. Чайник загудел, набирая обороты, и в этом гуде было что-то успокаивающее.
— Колян, вставай, — сказал Альберт, не оборачиваясь.
Колян издал нечленораздельный звук и перевернулся на другой бок.
— Колян! Семинар по римскому праву через полтора часа. Завьялов же убьёт.
Имя доцента Завьялова подействовало как укол адреналина. Колян сел на кровати, щурясь и моргая:
