“Московский лабиринт”
Повесть первая: Стук табакерки
Глава 1. Гость из Неглинки
Метель на Малой Бронной разыгралась не на шутку. Снег бился в стекла меблированных комнат, словно просился на постой, но внутри было тепло. В воздухе стоял густой, уютный запах крепкого чая, аптечной ромашки и дорогого турецкого табака.
Арсений Петрович сидел в глубоком кресле, поджав длинные ноги. На коленях у него лежала старая тульская гармоника, но мех её был неподвижен. Он смотрел в окно, где в свете газового фонаря кружились белые мухи. Его пальцы мерно постукивали по серебряной табакерке: тук-тук… тук-тук…
Иван Данилович, сидевший напротив, корпел над тетрадью.
— Арсений Петрович, — не выдержал доктор, откладывая перо. — Этот ваш ритм… Я уже трижды написал «рецепт» вместо «рапорт». О чем вы думаете?
— О сапогах, Иван Данилович, — отозвался Лавров, не поворачивая головы. — О тех самых сапогах, что уже три минуты топчутся у нашего подъезда. Человек не решается войти. Он молод, напуган и явно не местный.
— Помилуйте, — буркнул доктор, прислушиваясь. — За воем ветра ничего не слышно!
— А слышать и не надо. Взгляните на отражение в стекле. Видите, как дрожит тень от фонаря? Наш гость прислонился к столбу, чтобы перевести дух. Но главное не это. Слушайте…
В этот момент снизу донесся тяжелый, неуверенный удар дверного молотка. Через минуту послышались шаги по лестнице — неровные, шаркающие. Дверь отворилась, впуская в комнату облако морозного пара.
На пороге стоял молодой человек. Его лицо было бледным, почти прозрачным, а глаза лихорадочно блестели. На нем была форменная шинель мелкого чиновника, явно с чужого плеча — рукава были коротки, обнажая тонкие, дрожащие запястья. Но внимание Лаврова привлекло другое: левая пола шинели была густо испачкана чем-то темным, почти черным.
— Господин Лавров… — прошептал юноша, комкая в руках картуз. — Мне сказали… вы помогаете тем, кому не верит полиция.
Арсений Петрович наконец обернулся. Он не встал, но его взгляд впился в гостя, как крючок в рыбу.
— Проходите, голубчик. Снимите шинель, она вам не по размеру и слишком пахнет Неглинкой. Иван Данилович, налейте нашему гостю чаю с малиной. У него начинается горячка, но не от простуды, а от страха.
— Откуда вы… — начал было юноша.
— Вы пришли с Сухаревки, — перебил его Лавров, возобновив стук по табакерке. — На вашем левом сапоге присохла рыбья чешуя, которая встречается только в рыбных рядах у Сухаревой башни. Вы бежали через Трубную площадь, иначе бы грязь на брюках успела замерзнуть. Но самое интересное — это ваша шинель. Вы ведь не чиновник, верно? Вы — студент, который проиграл свою одежду в карты или заложил её в кабаке, а эту шинель… вы сняли с покойника.
