Глава 1: Запах серых лепёшек
Дороги этого мира помнят всё. Каждая кость, каждый камень, каждая капля ихора, пролитая за десять тысяч лет, впитана в землю. Мы идём по мёртвым, не зная их имён. Но они знают наши. Они шепчут их в такт шагам.
Когда-то боги ходили по этой земле, и земля стонала под их весом. Теперь по ней ходим мы — полукровки, рождённые из их гниющей крови. Мы не боги. Мы даже не люди. Мы — то, что осталось, когда небо упало.
И я, пишущий эти строки, — худшее из нас.
Я не должен был родиться. Моя мать была смертной. Мой отец — королём. Их любовь была ошибкой, а я — её последствием. Я вырос в тени трона, среди костей и ихора, и с детства знал одну истину: я умру молодым. Либо от руки врага, либо от руки отца, либо от собственной мутации.
Но я не умер.
Я стал городом.
Это история о том, как я пытался этого избежать. И о том, почему в итоге перестал пытаться.
Запах серых лепёшек въелся в одежду, в кожу, в сами кости. Я ненавидел этот кислый, пресный запах, похожий на мокрую глину, смешанную с золой. От него тошнило по утрам, и он снился мне по ночам. Но другого завтрака у нас не было.
У полубогов не бывает утра с мёдом и свежим хлебом. У полубогов бывает только голод и лепёшки из грибов, выросших на костях богов.
Я сидел на краю кровати и смотрел на свои руки. Они были человеческими. Пока что.
Каждое утро я проверял одно и то же. Кожа под ногтями не потемнела? Кости на пальцах не вытянулись? Нет ли чешуи на запястьях, не проступили ли бугорки на суставах, не стал ли ноготь твёрже, чем должен быть?
Пока было чисто.
Я вдохнул, разжал кулаки, снова сжал. Пальцы слушались. Суставы не хрустели. Я смотрел на свои руки так, как смотрит узник на стены камеры. С надеждой, что они ещё стоят, и со страхом, что вот-вот рухнут.
— Господин.
Я не услышал, как он вошёл. Слуги в нашем дворце умели двигаться бесшумно, их выживание зависело от умения не попадаться на глаза.
В дверях стоял маленький, сгорбленный старик с сединой на висках и дрожащими руками. Обычный смертный, который имел несчастье родиться в городе полубогов. Я так и не запомнил его имени за все годы. Зачем, если завтра его может не быть?
— Король ждёт вас в тронном зале, — сказал он.
— Скажи, что я приду через час.
Слуга побледнел. Я видел, как его пальцы стиснули край туники.
— Он сказал, что ждать не будет, господин. — Голос старика дрогнул. — Он... он приказал передать, что сегодня у него хорошее утро.
Хорошее утро.
Это значило, что отец ещё может говорить связно. Что его язык ещё не превратился в камень. Что его мысли ещё текут по руслу человеческого разума, а не блуждают в лабиринтах мутации.
