Глава 1. Правила, которые я нарушила
Меня зовут Ева. Это не настоящее имя, настоящего я не помню. Я выбрала его в Париже в 1782 году, когда мне показалось забавным называть себя именем первой женщины. Тогда я ещё находила в этом иронию. Сейчас мне не смешно.
Настоящее имя я потеряла раньше и не в Париже, а где-то до него, в те десятилетия, когда ещё пыталась вспомнить. Оно стёрлось, как буквы на старом надгробии, которые дождь сравнял с камнем. Ева — это не то, кем я была. Это то, кем я решила быть. Разница есть, хотя с каждым столетием она становится всё тоньше.
Мне четыреста двенадцать лет по моим подсчётам, хотя я сбилась где-то в XVII веке, когда чума косила людей быстрее, чем я успевала их находить. Я — сукуб, но не демон в рогах и не инкуб из старых сказок. Я хищник, и моя природа требует одного: чужой жизненной силы, энергии, того, что вы называете душой, хотя это не совсем душа. Это тепло, искра, то, что заставляет человека просыпаться утром и хотеть жить.
Я забираю это, но не всю сразу, тогда человек умирает, а мне нужны живые. Я беру понемногу, оставляя достаточно, чтобы жертва могла восстановиться, как пчела, которая берёт нектар, но не убивает цветок. Но иногда я беру больше, когда голод сильнее меня, когда я устаю быть осторожной. Тогда люди умирают.
У меня есть правила, и появились они не сразу, я вывела их за четыре столетия проб и ошибок, и каждое правило стоило кому-то жизни. Я записала их не на бумаге, потому что бумага горит, а внутри, на изнанке памяти, как клеймо.
Правило первое: не привязываться. Жертва должна быть расходным материалом, и как только ты начинаешь видеть в ней человека — ты проиграла. Нарушишь — будешь ходить по улицам и искать её лицо в чужих лицах годами, столетиями.
Правило второе: не кормиться с одного человека дважды. Второй раз — это уже не питание, это отношения, а отношения — это смерть, его или твоя. Я проверила это в Лиссабоне в 1911-м. Мальчик был красивый, и я приходила к нему трижды, а на четвёртый раз не смогла остановиться. Его хоронили в закрытом гробу, и я стояла в толпе, и никто не знал, что я — причина. После похорон я уехала в Мадрид и три месяца не выходила из комнаты. Я не голодала — я не могла, потому что каждый раз, когда я пыталась взять у кого-то энергию, я видела его лицо, мальчика из Лиссабона. Ему было девятнадцать, и он хотел стать врачом.
Правило третье: не оставаться в одном городе дольше трёх месяцев. Люди начинают замечать сначала странную усталость после общения с тобой, потом то, что ты не стареешь, потом то, что рядом с тобой умирают.
