Глава 1. «Сквозь пепел и пламя»
Капсула падала, как кусок раскалённого железа в глотку преисподней.
Пламя лизало броню, выжигая слои композита, и сквозь тонкий металл до бойцов доносился низкий, утробный рёв атмосферы Проксимы — будто сама планета стонала от их вторжения. Внутри отсека воздух стал плотным, горячим, почти осязаемым; он обжигал лёгкие при каждом вдохе. На панели перед техником Райли бешено мигали индикаторы: системы наведения срывались одна за другой, словно невидимые когти сдирали с них протоколы и алгоритмы.
— Мы не на плацдарме! — голос Райли дрожал, но он старался держать интонацию ровной, чтобы не выдать панику. — Координаты не совпадают ни с одной картой. Ни с одной! Это… это вообще не должно быть здесь.
Сержант Кайл Морн стиснул зубы. Он видел, как на экране координаты пляшут, как пьяные цифры, перескакивая между значениями, будто кто-то или что-то намеренно искажало реальность. В груди поднимался тяжёлый, липкий страх — не от огня, не от падения, а от ощущения, что они не просто сбились с курса. Их вели сюда.
— Держитесь! — рявкнул Морн, хотя сам не знал, к кому обращается: к отряду или к себе. — Держитесь, пока не приземлимся!
Но «приземление» было слишком мягким словом для того, что произошло дальше.
Удар пришёл снизу, как удар кулака титана. Капсулу встряхнуло так, что ремни впились в плечи и грудь, а в глазах на мгновение потемнело. Металл застонал, скрежетнул, и вдруг наступила тишина — неестественно густая, плотная, словно сама материя воздуха застыла от удара.
Секунды тянулись, как вечность. Никто не шевелился. Даже дыхание казалось слишком громким в этой мёртвой тишине.
Потом щёлкнул замок люка. Механизм сработал с натужным скрипом, будто сопротивлялся. И когда створка наконец отъехала в сторону, внутрь хлынул не прохладный воздух и не запах гари — а что-то иное. Тяжёлое, влажное, пропитанное запахом ржавчины, озона и чего-то ещё, от чего волоски на затылке вставали дыбом.
Перед бойцами открылась улица мёртвого города-улья.
Она была выстроена из тёмного, почти чёрного бетона, испещрённого странными бороздами — будто по стенам когда-то ползли гигантские насекомые, оставляя после себя неровные, пульсирующие шрамы. Тени лежали на мостовой неестественно, не там, где им следовало быть: они не подчинялись законам света, а жили своей собственной жизнью, вытягиваясь, скручиваясь, словно щупальца, готовые схватить любого, кто сделает шаг вперёд.
И стены… стены дышали.
Это было едва уловимо — лёгкое, ритмичное движение, будто под слоем бетона и металла билось огромное, чуждое сердце. Морн на секунду закрыл глаза, надеясь, что это игра света, галлюцинация от перегрузок. Но когда он снова открыл их, ничего не изменилось. Город был жив. И он смотрел на них.
