Вениамин Захарович Светин проснулся в половине шестого утра. В последние года он просыпался так постоянно. За окном уже светало — апрель только вступал в права, и рассвет приходил рано. Он полежал минуту, глядя в потолок, по которому пробегали отсветы редких фар с пустынной дороги, затем сел, опустил ноги на холодный пол и нащупал тапочки.
Сегодня был вторник. По вторникам он всегда ездил в свой гараж.
Он пил кофе. Пил долго, смакуя, глядя в одну точку в окне. На стене висела фотография — он сам, молодой, в белом халате, на фоне музейных стеллажей. Рядом — коллеги, чьих фамилий он уже давно не помнил. Снимок выцвел, но Вениамин Захарович не менял рамку уже сорок лет. Не потому, что дорожил памятью о том времени, а просто руки не доходили. Телефон на его тумбочке мигнул уведомлением — кто-то что-то написал в мессенджере. Светин, не глядя, перевернул аппарат экраном вниз. За сорок лет до пенсии он отлично освоил реставрационное дело, но за десять лет на пенсии так и не подружился с гаджетами. Телефон у него был сенсорный, самый простой, как дверной гвоздь. Уведомление — скорее всего, реклама или уведомление о звонке с подозрительного номера. Спам.
В семь часов он вышел из дома.
Путь до гаражного кооператива «Рассвет» занимал полчаса пешком. Когда-то он ездил на трамвае, когда-то на автобусе, бывало, ходил пешком — маршруты менялись, а привычка ходить пешком брала над ним верх гораздо чаще. Он шёл не спеша, держа спину неестественно прямо для своих семидесяти трёх лет. Жильцы его дома, попадавшиеся навстречу, кивали с опаской: кто это такой? Местный, не местный? Да, местный! Просто чужой для всех.
Когда он добрался до кооператива, ворота были уже открыты. Степан Глебович Кротов, управляющий данным местом, возился у своей сторожки — чинил покосившуюся дверную петлю. Увидев Светина, он выпрямился и проводил его долгим взглядом. Вениамин Захарович кивнул ему сухо и пошёл дальше.
Кротов ничего не сказал. Он уже привык к загадочному старику. Этот старик ходит — и пусть ходит. Платит исправно, мусора не оставляет, скандалов не устраивает. Идеальный арендатор. Если бы не одно «но»: Кротов никак не мог понять, что именно этот арендатор носит в свой гараж уже двадцать с лишним лет.
Сегодня Светин нёс свёрток. Небольшой, в плотной коричневой бумаге, перевязанный бечёвкой. Кротов заметил свёрток сразу — зрение у него было отличное, несмотря на возраст. Он сделал вид, что увлечён петлёй, а сам косил глаза на старика. Светин прижимал свёрток к груди, словно младенца. Что же там? Опять какая-нибудь рухлядь с блошиного рынка? Или «антиквариат» из интернета? Кротов однажды видел, как Светин разглядывал сайт аукциона на своём допотопном телефоне — старик сидел на лавочке у ворот и близоруко щурился в крошечный экран. Выглядело это нелепо, почти трогательно.
