Все события в книге
вымышлены,
все совпадения случайны.
— Лоу!
— Двойка!
— Маэ!
— Тройка!
— Доворачивай ногу, доворачивай.
На поваленной сосне, будто на тренировочном помосте, стоит парень. Смуглая кожа отливает бронзой в косых лучах солнца. Камуфляжные штаны держатся на кожаном ремне, ослепительно сверкает бронзовая бляха с звездой - особый дембельский шик. Выше пояса ничего, только тело, изрезанное жизнью. На спине темнеет шрам, след старого ножевого, перебитый нос говорит о бесчисленных уличных драках, дополняет картину слегка порванное правое ухо.
— Давай Степа, минута осталась, - сказал парень, снова потекли короткие, как удары, команды.
— Маэ!
— Двойка!
Кедр гудит от ударов, мошка в ужасе жмётся к краям поляны.
— Присядь слегка, корпус резче доворачивай!
— Лоу!
В центре вытоптанной полянки — кедр, толщиной с бочку, по кругу набита самодельная макивара из мешковины. Крепкий парень в камуфляжных штанах, замер в боевой стойке, поджарое тело сверкает каплями пота в утреннем солнце.
— Всё Стёпа, хорош, - сказал смуглый, достал сигареты.
Стёпа упёрся ладонями в коленки, дыхание пошло восстанавливаться быстрее. Через пару минут, выпрямился, подхватил с поваленного кедра полотенце, обтёрся.
— А прикури-ка мне сигарету, Цыган, - сказал Степан, перешнуровывая берцы.
— Ты чо, душара, бессмертный что ли! – рыкнул смуглый, пружиной соскочил с бревна, нога метнулась в убойном маваши.
Степан уклонился от удара, провёл правый боковой в корпус, на секунду задержал удар. Цыган по инерции навалился на Степана, оба заржали, что сытые кони.
— Молоток, а помнишь, каким дрыщём пришёл?
— Помню конечно, - сказал Степан, накинул на плечи камуфляжную куртку с лычками младшего сержанта.
— Пойдём, скоро почта приедет, - сказал Цыган, подхватил с бревна сержантскую куртку.
Парни стали подниматься по узкой тропе, петляющей между валунов и низких кустов багульника. Камни под берцами, будто иссечены ветром и временем. Тропа понемногу забирает вверх, с каждым поворотом открываются тёмные шапки кедров на соседних сопках.
Наконец тропа вывела на вершину сопки. Застава выглядит как маленький островок порядка среди дикой тайги, аккуратная казарма, вышка с часовым, хозпостройки. До дембеля осталось пара месяцев, в душе мелькнула лёгкая грусть, всё-таки привык к простой солдатской жизни.
— Я всё-таки на контракт останусь, - сказал Цыган, - здесь я чувствую себя дома.
— Тоже дело, - сказал Степан. – А я к матушке поеду, соскучился уже.
За год до армии у Цыгана умерла мать, отца вообще не знал. Из родственников никого, возвращаться некуда. Степана ждёт мать, от отца остался только небольшой амулет, что болтается на шее, на тонкой серебряной цепочке. Похожий на полумесяц, на ощупь будто камень, изрезанный непонятными знаками.
