Орбитальная станция «Кречет-12» висела над Землёй, как ржавая корона, забытая на голове стареющей планеты. Её внешние панели давно потеряли заводской блеск, а в местах, где когда-то красовалась эмблема государственной корпорации, теперь зияли тёмные пятна — кто-то срезал металл на продажу.
Матвей Штерн ненавидел эту станцию. Но именно сюда стекались заказы.
Он вышел из переходного шлюза в сектор «D-4», который местные называли Коробкой. Воздух здесь пах озоном и подгоревшей изоляцией. Под потолком, мигая, гудела аварийная лента. Вдоль стен тянулись ряды технических отсеков, заклёпанных грубыми заплатками. Всё это напоминало не орбитальный объект, а трущобы, подвешенные в вакууме.
— Штерн, тебя ищут, — окликнул его хриплый голос.
Он обернулся. В проёме стоял Лысый Дэн — диспетчер нелегального грузового терминала. Огромный, сутулый, с вечно слезящимися от плохого кислорода глазами. Он держал в руке пластиковый стакан с чем-то, отдалённо напоминающим кофе.
— Кто?
— «Сингулярность».
Матвей остановился.
Корпорация «Сингулярность Динамикс» не искала мусорщиков. Она их отстреливала, судила, выбрасывала с маршрутов. Но чтобы сама корпорация захотела с ним говорить — такого не было никогда.
— Врёшь.
Дэн хмыкнул и сделал глоток.
— У меня в отсеке сидит их юрист. Или кто-то очень похожий. Костюм чистый, морда гладкая. Спросил, где найти Матвея Штерна. Я сказал: не знаю. А он говорит: знаешь. И положил на стол вот это.
Дэн вытащил из кармана плоский чип доступа с голографическим логотипом — три сходящиеся линии, образующие треугольник. Официальный. Не подделка.
Матвей забрал чип, повертел в пальцах. Пластик холодил кожу даже через перчатки.
— Где он сейчас?
— В кантине у третьего шлюза. Ждёт.
— Сколько он тебе заплатил?
— Столько, сколько ты не заработаешь за месяц.
— Заметано.
Матвей сунул чип в нагрудный карман и пошёл в сторону кантины.
---
Кантина у третьего шлюза носила гордое название «Эклиптика». На деле это была узкая нора с низким потолком, заставленная пластиковыми столами. Пахло разогретой белковой массой и дешёвым этиловым спиртом, который здесь называли «рассолом».
Несмотря на раннее время, внутри было людно. Грузчики, пилоты списанных буксиров, торговцы кислородными баллонами. Все говорили вполголоса — на «Кречете-12» громкий разговор считался дурным тоном.
Матвей сразу заметил гостя.
Тот сидел в дальнем углу, спиной к стене. Чистый серый костюм без единой складки. Аккуратная стрижка. На столе перед ним стоял закрытый контейнер с водой. Он не пил, не ел. Просто ждал.
