Октябрь 2023 года. Залив Петра Великого, Японское море.
— …три… два… один… Есть захват цели!
Голос гидроакустика прозвучал в наушниках как приговор. Алексей Воронцов, капитан-лейтенант запаса, приглашенный на частные учения в качестве исторического консультанта, невольно подался вперед. Мониторы сканеров морского дна мерцали зеленым — и там, в ста восьмидесяти метрах под килем, проступали очертания.
Корабль.
Огромный, искореженный, накренившийся на левый борт. Он лежал на илистом дне словно раненый зверь, которого море добивало целых сто восемнадцать лет.
— Это он, — выдохнул Алексей, хотя знал наверняка. — Броненосец «Князь Суворов». Флагман Второй Тихоокеанской.
Частная экспедиция «В поисках Цусимы» шла к этому дню два года. Два года грантов, бюрократических согласований с японской стороной, двухсоттысячных подводных дронов и нервотрепки. И вот — цель.
На маленьком научно-исследовательском судне «Исток», покачивающемся на поверхности, стояла тишина. Семь человек — пятеро членов экипажа, Воронцов и его старый друг, океанолог Коля Серегин — не отрываясь смотрели в мониторы.
Сначала был просто силуэт. Затем, по мере того как дрон «Марлин-6» опускался ниже, проявились детали.
Орудия главного калибра — двенадцатидюймовки — смотрели в пустоту дулами, изогнутыми как цветы после пожара. Башни были сорваны с погонов, надстройки смяты в гармошку. Боевая рубка, та самая, где адмирал Рожественский получил свою смертельную рану, зияла рваной черной дырой.
— Господи, — прошептал капитан «Истока», старый камчатский волк Степаныч, крестясь. — Как же их там… мяло.
— Восемь торпедных попаданий, — автоматически, наизусть, произнес Воронцов. — И это только добивавшие. До этого — три сотни снарядных. Японцы расстреливали «Князя» как мишень на полигоне. Экипаж до последнего тушил пожары и отстреливался из… из того, что осталось.
Он замолчал. Комок подкатил к горлу.
Алексей посвятил Цусиме пятнадцать лет жизни. Две диссертации — кандидатскую и докторскую. Монографию, которую ругали «нормальные историки» за излишнюю эмоциональность. Он знал имена матросов с «Князя Суворова». Он помнил, как звали корабельного попа (иеромонах отец Диодор, смывший грехи перед боем с трехсот человек). Он мог перечислить все двенадцать попаданий в боевую рубку — последнее как раз снесло полголовы лейтенанту, принявшему команду на себя.
— Алексей, у тебя слеза, — тихо сказал Коля.
Воронцов дернул щекой.
— Извините. Архивная крыса. Я…
Он не договорил. На экране «Марлина» что-то изменилось.
Изображение, до того четкое и цифровое, вдруг дернулось, покрылось рябью, будто старый аналоговый телевизор в грозу. Системы дрона показывали штатную работу — температура, давление, батарея в норме. Но картинка…
