ГЛАВА 1. ПЕПЕЛ БЛАГОДАРНОСТИ
Ветер, принесший «Мариам» обратно в Тиxую Заводь после истории в Ройяле, был сладким и пьянящим. Команда ликовала. Они не просто выжили - они стали мифом. О дерзкой пиратке, оставившей лорда-адмирала в дураках у него же на балу, передавали из уст в уста, обрастая невероятными подробностями. В Заводи их встречали как триумфаторов. Даже старый Барни, обычно угрюмый, устроил пир с тройной порцией рома.
Но Кэсси, стоя на утёсе и глядя на свою алую шхуну в лагуне, чувствовала не радость, а холодок на спине. Грейсон не был человеком, который прощает унижение. Его месть будет не громкой и яростной, а тихой, расчетливой и беспощадной. Она ударит не по парусам, а по тому, что давало этим парусам силу: по вере.
Первая трещина появилась через две недели. «Мариам» с грузом медикаментов и инструментов, захваченных у голландского сухогруза, зашла в знакомую бухточку на острове Кайо-Ларго. Ту самую, где рыбацкая деревушка, которую они спасли от голода год назад, встречала их со слезами радости. Теперь берег был пуст. Ни дымка от костров, ни сетей, сушащихся на солнце. Только обугленные остовы хижин и зловещая тишина.
Элиас, спустившись на берег с разведгруппой, вернулся с лицом из серого камня. В руках он сжимал обгоревшую дощечку, прибитую к уцелевшему столбу. На ней была выжжена казённая, уродливая печать и надпись на ломаном испанском и английском:
«Укрывательство пиратов и мятежников. Наказание - очищение огнём. Да будет ведомо: милость Алых Парусов обратится для вас пеплом. Подписано: По приказу Лорда-Адмирала Грейсона. Комендант форта Сан-Фелипе».
«Они не стали их убивать, - хрипло проговорил Элиас, не глядя на Кэсси. - Согнали на бриг и увезли. Рабочая сила для рудников, говорят старики, что прятались в джунглях. А это…» Он разжал другую руку. В ладони лежал смятый, грязный лоскут. Алого цвета. Обрывок их паруса. «Они сказали людям, что это знак… что это мы их предали. Что увели их мужчин в рабство на нашем корабле».
Кэсси взяла лоскут. Ткань была грубой, подделкой, но цвет - тот самый, их, цвет протеста и надежды. Грейсон действовал гениально подло. Он не просто карал - он отравлял источник. Он превращал её символ из знака спасения в знак предательства.
«Обратный курс. В Заводь. Немедленно», - приказала Кэсси, и в её голосе была сталь, но внутри всё сжалось в ледяной ком. Она думала, что воюет с кораблями и солдатами. А он вёл войну за умы и души.
По пути их перехватило маленькое, быстроходное каноэ. В нём был юноша, почти мальчик, с перекошенным от страха лицом. Он дрожащей рукой протянул свёрток, прошептав: «От Мануэля с Санта-Каталины. Он не смог сам… за ним следят». И исчез так же быстро, как и появился.
