Он проснулся от выстрелов. Шесть быстрых хлопков через квартал. Крейн не открыл глаз. После минуты прогремели ещё пару выстрелов, потом тишина. И через секунду — знакомый низкий гул: дроны пошли на подавление. Их было два, может, три. Он слышал, как они пролетели мимо его окна, оставляя за собой вибрацию, которая дрожала в окнах. Дождь ещё не начался, но воздух за окном был таким плотным, что даже сквозь закрытые окна чувствовалась тяжесть.
Он открыл глаза. Потолок был серым, с трещиной. Повернул голову. На соседней подушке, раскинувшись на спине, спала девушка. Виола. Кажется, её так звали. Или Вега? Он не помнил. Вчера в баре он сам подошел, заказала ей «Осколок» — местный дешёвый виски, который обжигал горло и оставлял на языке привкус металла. Она была блондинкой с наращёнными волосами и татуировкой на правом бедре — стилизованный змей. Теперь её волосы были спутаны, а одеяло сползло, обнажая левую грудь.
Крейн смотрел на это без особого интереса. Просто констатировал факт. Вчера ему было одиноко, а сегодня — просто нужно было, чтобы она ушла.
Он моргнул быстро. Раз. Второй.
В правом глазу, зажглась голубая иконка интерфейса. Это был его «Серый Жук» — взломанный чип «ЭхоСтар», который он годами настраивал сам, чтобы не выходить в общую сеть. Он выбрал трек из своего плейлиста — ню-метал, с хриплым гитарным рифом и ударными, которые заглушали гул города. Если бы кто-то смотрел на него в этот момент, то увидел бы, как его левый глаз засветился тусклым, пульсирующим синим светом.
Он не подключал имплант к интернету. Никогда. Слишком многие воры и наемники «Цитадели» умели взламывать такие чипы, а принудительное отключение означало мгновенную смерть носителя. Поэтому он слушал только офлайн-файлы, собранные за годы.
Крейн сел на кровати, свесив ноги. Девушка пошевелилась, что-то пробормотала во сне, но не проснулась. Он отвернулся, взял с тумбочки телефон. Это был старый, потрепанный «стеклянник» — прямоугольная пластина из закаленного стекла с жидкокристаллическим экраном. Большинство людей уже давно использовали вживленные нейро-интерфейсы для общения, но у тех, кто не мог позволить себе дорогой имплант, оставались такие. Крейн специально затонировал заднюю крышку черной матовой пленкой — чтобы никто с задний стороны телефона не увидел, что на экране.
На экране горело сообщение от Виктора:
— Йоу, 2К, есть дело, заваливайся сегодня в наш бар.
Крейн ухмыльнулся. Виктор был старшим в их небольшой компании, ему было двадцать семь, и он управлял баром в «Среднем городе» — той самой «Серой зоне», где улицы никогда не просыхали, а дождь шёл как минимум три дня в неделю. У них была «банда» из четырёх человек: сам Виктор, его брат-близнец Клэй, оба — высокие, светловолосые, с острыми челюстями и вечно озабоченным видом, и две девушки, Трикс и Кода. Трикс была взрывной, импульсивной, с розовыми волосами, которые она меняла каждую неделю с помощью дешёвых красок, что продавались на чёрном рынке. Кода — полная её противоположность, тихая, хладнокровная, с тёмными глазами и спокойным голосом. Именно она звала его «Кейс», не «2К», и это было единственное, что её выделяло в их компании.
