Услышав звуки, так сильно похожие на выстрелы, парень бежал сломя голову, выронив охапку сухих веток – единственное топливо, что он смог найти в этом проклятом лесу. Он бежал, отгоняя от себя мысль о том, что творится там, в их укрытии, первом за долгие недели скитаний. С каждым шагом, с каждым прерывистым выдохом он приближался к звукам, заглушая внутренний голос, который кричал: «Стой! Вернись!».
Обычно в такие моменты его сознание цеплялось за обрывки прошлого: отец, учивший его разводить костер, друзья, смех которых уже стал эхом. Он вспоминал старый мир, тот, что казался теперь нереальным сном. Трагедия стерла его с лица земли, оставив после себя лишь выжженную пустошь, из которой, он знал, не было выхода.
Когда до цели оставалось совсем немного, он замедлил шаг. Кроссовки, промокшие и разорванные, налились свинцовой тяжестью. На его нестандартную ногу сложно было найти замену, а эти сидели как влитые. Теперь они отчаянно просили пощады.
Присев на корточки, он правой рукой выхватил из-за пояса револьвер – тяжелый, холодный, отобранный у мертвеца. Затем, затаив дыхание, двинулся к почерневшему от копоти дому.
Дом был сгоревшим и давно нежилым, как и всё в этой стране. Что случилось с ним и его бывшими обитателями, парня не волновало. Его мир сузился до точки здесь и сейчас.
Прижавшись спиной к шершавой стене, он осторожно выглянул из-за угла. Сердце колотилось где-то в горле, сдавливая дыхание. Он осматривал улицу: маленькие домики со смешными остроконечными крышами, разбитые окна, безмолвие. Выстрелы, загнавшие его сюда, стихли, едва он приблизился. Его друзья не предупреждали, что будут стрелять. Значит, стреляли в них.
После долгих минут ожидания из соседнего полуразрушенного здания вышли двое. Незнакомцы. Они не походили на мародеров-одиночек. Скорее, на солдат, брошенных на произвол судьбы. В руках они сжимали самодельные пистолеты, вид которых вызывал не столько страх, сколько жалость. Их одежда была лоскутным одеялом из былой жизни: один в джинсах, будто вытащенных из мусорного бака, второй – в потрепанном спортивном костюме, словно собрался на утреннюю пробежку. Один из мужчин достал из кармана смятую сигарету, закурил, с наслаждением затягиваясь ядовитым дымом.
Вслед за ними из того же дома появились еще двое, куда более внушительные. В их руках поблескивали уже полноценные автоматы.
Парень сжал рукоять револьвера. Мысли метались, как загнанные звери: напасть и почти наверняка погибнуть, или бежать, спасая свою шкуру, предав тех, с кем клялся держаться до конца.
