Глава 1. Контракт с привкусом корицы
1.
Воздух в рубке «Беспечного Ангела» имел два слоя. Верхний — сухой, пахнущий озоном и разогретой электроникой, продукт рециркуляторов, бездушных машин, что гнали его через угольные фильтры и плазменные стерилизаторы. Нижний, у самого пола — тяжелый, пропитанный потом, машинным маслом и тем особенным запахом, который появляется в замкнутом пространстве, когда четверо людей живут в нем три месяца без остановки. Это был запах неразрывной близости и одновременно глубокой, въевшейся в переборки усталости.
Калеб Морган сидел в пилотском кресле, развернутом к главному экрану. Он глубоко, до боли в легких, вдохнул верхний слой, пытаясь выжечь из ноздрей призраки нижнего. Пальцы правой руки машинально гладили гладкую поверхность подлокотника — именно там раньше лежала рука Линн, когда она занимала место второго пилота. Он помнил не только факт прикосновения, но и мельчайшие его нюансы: как ее указательный палец всегда был чуть прохладнее остальных, как она имела привычку выбивать ногтем ритм, совпадающий с пульсацией рециркулятора, как иногда, в минуты затишья, она переворачивала ладонь и их пальцы сплетались в безмолвном, надежном замке. Теперь там только холодный пластик и едва заметная потертость — бледная тень ее присутствия, которая не согревала, а лишь напоминанием о тепле усиливала холод. Иногда, в полусне, он чувствовал фантомное тепло на подлокотнике и резко оборачивался, чтобы увидеть пустое кресло. И тогда черная дыра в груди, на миг затянувшаяся, разверзалась с новой силой.
Голографический контракт висел перед ним, чуть подрагивая от микротоков в силовом поле: колонки цифр, пункты на галактическом стандарте, логотип Межзвездной Корпорации — стилизованная спираль, синяя, как венозная кровь некоторых обитателей Пояса Астероидов. Цвет был выбран не случайно — психологи утверждали, что он вызывает ассоциации с надежностью и глубиной. Калеба же он наводил на мысли о ядовитых моллюсках Глизе-667С, чья красота была смертным приговором. Контракт был составлен так, чтобы казаться рутинным. Очередная миссия. Очередной груз. Очередная точка на карте. Но Калеб чуял подвох. Он чуял его не логикой, а тем самым чутьем, которое вырабатывается у вольных торговцев за десятки лет на границе фронтира. Интуиция, эта древняя система раннего оповещения, звенела в его голове тихим, но настойчивым сигналом тревоги. Он попытался ухватить мысль за хвост, но она ускользала, оставляя лишь сосущее чувство под ложечкой.
Чтобы отвлечься, он перевел взгляд на иллюминатор. За толстым транспаристилом висела бесконечная чернота, усеянная невероятно яркими, немигающими звездами. Где-то там, в восьми парсеках по курсу, находилась цель. Планета с поэтичным названием Йи'Ло-Прайм. Название дала не Корпорация — его зафиксировали еще первые исследовательские зонды, перехватившие обрывки электромагнитных сигналов, которые тогда сочли примитивными, едва ли не фоновым шумом. Лишь позже, сопоставив их с данными о сложнейшей биохимии планеты, ученые поняли — это язык. Живой, развивающийся, принципиально чуждый человеческому способу мышления. Он посмотрел на спираль в углу контракта — синий символ его возможной будущей смерти. Или избавления от прошлого.
