Глава 1. Дипломная грязь
Июль в нижегородской тайге пах не хвоей и земляникой, а мокрой шерстью, кислым торфом и безысходностью. Для студента третьего курса биофака МГУ Петра Вязова летняя практика превратилась в двухнедельную борьбу с гнусом и собственной невезучестью.
Их группа из десяти человек должна была описывать популяцию таежного клеща для курсовых работ профессора Стравинского. В теории это звучало как романтика полевой биологии. На практике — как сидение на корточках по шесть часов в день над белой простыней, которую методично волокли сквозь бурелом. Спина ныла, колени стерлись о корни, а репеллент закончился еще во вторник.
— Петя, ты фильтрат промаркировал? — окликнула его староста группы Лена, единственная девушка, которая умудрялась выглядеть опрятно даже в энцефалитном костюме цвета болотной тины.
Петр вздрогнул, выныривая из полудремы. Он сидел на поваленной лиственнице, прислонившись спиной к стволу. В руках он сжимал пластиковую пробирку, наполовину заполненную коричневатой жижей.
— Маркирую, Лен. Образец «Б-4», торфяной сток, правый берег Кети. Полон жизни.
Преимущественно дохлой.
Лена закатила глаза, поправляя бейджик практиканта, который съехал набок.
— Если ты завалишь мне учет жесткокрылых, я лично утоплю твой рюкзак в болоте. Подъем через десять минут выдвигаемся к старой просеке. Говорят, там мхи интересные.
Мхи Петра интересовали в последнюю очередь. Его интересовало только то, почему термокружка перестала держать тепло еще вчера утром, и сколько калорий сжигается при попытке отмахнуться от слепня размером с вертолет Ми-8. Он закрутил крышку пробирки, сунул ее в боковой карман жилета и тяжело поднялся. Колени хрустнули, протестуя против вертикального положения.
Тайга вокруг дышала тяжелым, сырым воздухом. Солнце едва пробивалось сквозь трехъярусный полог кедров, превращая лес в вечные зеленоватые сумерки. Группа начала собираться, сматывая рулетки и упаковывая гербарные прессы. Петр закинул за спину станковый рюкзак, который весил килограммов пятнадцать исключительно из-за банок с консервирующими растворами, и поплелся в хвосте колонны.
Просека возникла внезапно. Только что они перешагивали через гнилые валежины — и вот перед ними открылась широкая полоса земли, заросшая молодым осинником. Но внимание Петра привлекло не отсутствие деревьев. Прямо посреди просеки, нарушая все законы ландшафта, зиял идеальный круг голой, спекшейся земли. Она выглядела так, словно гигантский утюг прижег траву пару дней назад. Пахнуло озоном и чем-то сладковато-химическим, напоминающим запах сгоревшего пластика вперемешку с сероводородом.
