Глава 1. Небо над Ленинградом
Ветер, дувший с Финского залива, пах не солью и тиной, как в старину, а озоном, металлом и чем-то неуловимо сладким, химическим. Михаил Грозный стоял на гранитном парапете набережной, но не смотрел на воду. Его взгляд был прикован к небу.
Над городом висела не привычная серая пелена балтийской зимы. Небо было расчерчено. По нему, словно жуки-плавунцы по глади пруда, сновали сотни крошечных светящихся точек. Они двигались бесшумно, строго по невидимым линиям, пересекая друг другу путь на разных высотах. Это были летающие машины.
Он видел их и раньше, в Петрограде. Но тогда это были редкие, неуклюжие аппараты, похожие на этажерки из реек и ткани. Теперь же небо Ленинграда напоминало улей. Огромные пассажирские лайнеры, гладкие и обтекаемые, как серебряные пули, величественно заходили на посадку к исполинским башням, пронзающим облака.
Между ними лавировали юркие одноместные капсулы и грузовые платформы. Михаил поправил воротник простого драпового пальто — маскировка была необходима. В этом мире человек в кольчуге или с мечом за спиной вызвал бы не почтение, а немедленное внимание людей в серой форме с красными нашивками. Он уже усвоил этот урок.
Прошло почти десять лет с тех пор, как он вернулся из лесов Валдая в Ленинград. Десять лет тишины. Он жил в старой квартире на Васильевском острове, которую чудом не уплотнили. Коммунальная квартира была пуста — соседи либо сгинули в годы голода и террора, либо получили отдельные комнаты в новых домах. Он был один в гулкой тишине высоких потолков.
Меч-кладенец покоился в тайнике под половицами. Он больше не пел при виде врага. Враг теперь был другим — невидимым, системным. Его нельзя было разрубить сталью.
— Гражданин! Ваши документы! — резкий голос вырвал его из размышлений. Михаил медленно повернулся. Перед ним стояли двое. Молодые парни в одинаковых кожаных куртках поверх гимнастерок. На рукавах — красные звезды сотрудников ГПУ.
Лица гладкие, выбритые, глаза цепкие и холодные.
— Документы? — переспросил Михаил спокойно.
Он полез во внутренний карман пальто и достал потертый кожаный бумажник. В нем лежала новенькая «Трудовая книжка» на имя Михаила Ивановича Снегирёва — легенда, которую он поддерживал уже много лет.
Старший из проверяющих взял книжку, пролистал страницы с печатями заводов «Красный Путиловец» и «Электросила». Взгляд его задержался на графе «Профессия». Там значилось: «Слесарь-инструментальщик».
— Что-то вы не похожи на пролетария, гражданин Снегирёв, — процедил чекист, возвращая документ, но не убирая руки от кобуры нагана. — Стоите тут, ворон считаете. О чем задумались?
