Солнце уже стояло высоко, когда красный песок под ногами стал уступать булыжной дорожке. Впереди стояла ветхая двухэтажная гостиница, а по бокам — кактусовый сад.
Большая деревянная вывеска с выжженными буквами качалась на ветру. Название мне решительно не понравилось.
«Гостиница Горя».
Ну зачем? Зачем горевать, когда вокруг столько поводов для радости?
Я вздохнула, откинув прядь своих синих волос в сторону.
Потом толкнула старую кривую дверь.
Дверь протяжно скрипнула. Я вошла внутрь. Кривой деревянный пол был покрыт пятнами, происхождение которых лучше не выяснять. Пахло старым деревом, дешёвым табаком и перегаром.
Бабах! Я опустила «Светлячка» на пол. Обоюдоострый клинок глухо ударился о доски. Меч звякнул, но я не обратила внимания. Улыбка уже сияла во весь рот, щёки горели, глаза блестели.
— Меня зовут Эф, — сказала я громко и чётко. — Я паладин радуги! Я избавлю вас от горя и несчастий. Я пришла бороться со злом! Какое зло вас угнетает?
За стойкой сидела грузная женщина в застиранном сером платье, которое, скорее всего, когда-то было белоснежно-белым. Очень грузная — такая, что стул под ней, наверное, молился по ночам. Рыжие засаленные кудри частично были спрятаны под грязную бандану в цветочек.
Она резала старые рубашки на тряпки. Стилетом. Длинным, тонким, с костяной ручкой — стилет с лёгкостью разрезал ткань на полоски. Полоски падали на пол и скручивались, как мёртвые змеи.
Женщина подняла взгляд. Большие синяки под глазами заблестели.
Стилет замер в руке.
— Чего? — спросила она хриплым низким голосом, обнажая жёлтые кривые зубы.
Я на секунду задумалась. Может, она не расслышала? А может, слово «паладин» здесь давно не звучало, и уши просто отвыкли.
Ладно.
Я переступила с ноги на ногу. Моё розовое платье зашуршало. Потом я улыбнулась ещё шире.
— Я Эф, — повторила я медленнее. — Паладин радуги. Есть злодеи в округе?
Женщина моргнула несколько раз.
Стилет глубоко воткнулся в столешницу. Тряпка беспомощно повисла на лезвии.
— Ты... это... — она облизала губы. — Ты серьёзно, что ли?
— Абсолютно, — я кивнула. — И даже чуточку больше.
Она посмотрела куда-то в угол, будто искала злодеев. Потом снова на меня.
— Злодеи, говоришь...
Я ждала. И пока я ждала ответа, не могла не отметить прекрасный стиль внутреннего убранства гостиницы.
В ней было прекрасно всё.
И грязные шторы на окнах — когда-то они были бордовыми. И запах из угла, который вежливые люди называют «свежестью подвала».
И тощий сухой мужчина, который прошаркал мимо меня. Он пах застарелым потом. Одет он был в то, что когда-то было рубашкой, а теперь стало коллекцией дырок, соединённых нитками.
