АРХИВ ИНКВИЗИЦИИ. СЕКТОРАЛЬНЫЙ УРОВЕНЬ ДОПУСКА: ОМЕГА‑ПРИМА.
ДОКУМЕНТ: Личное лог‑зеркало флагманского нейроинтерфейса «Ковчег‑Доминатор».
СУБЪЕКТ: Адмирал‑Вершитель Элиас Вейн, Верховный Инквизитор Внешнего Пояса.
ОБЪЕКТИВНОЕ ВРЕМЯ (ГС): 14.08.2946 / 04:11 по метке Терры.
ЛОКАЛЬНОЕ ВРЕМЯ (БИОРИТМЫ): Цикл бодрствования № 17.
Голографическая сфера пульсирует холодным светом. Карта Галактики висит между нами — россыпь холодной пыли, прошитая синими нитями стабильных кротовых нор. Я касаюсь пальцами газового гиганта системы Тау Кита‑Сигма. На тактической сетке вспыхивает предупреждение о гравитационном сдвиге.
Стабилизатор горловины пожирает экзотическую материю тоннами в секунду. Математика говорит, что мы успеем. Термодинамика шепчет, что радиаторы левого борта уже светятся вишнёвым. Перегретый титан плавил изоляцию кабелей глубоко внутри корпуса; рециркулятор гнал этот ядовитый дух сквозь фильтры шлема. Здесь нет воздуха, чтобы разносить звук, но я чувствовал запах собственного корабля, умирающего изнутри. Мой главный враг сегодня — закон Стефана — Больцмана.
— Вершитель, флот Республики перекрывает сектор Гамма‑восемь, — голос первого помощника звучит слишком ровно. Её нейроинтерфейс сглаживает тремор рук. — Они знают, куда мы идём.
— Конечно, знают, коммандер. Чтобы заблокировать кротовую нору, нужно просто перегрузить её массой. Бросить туда пару списанных транспортников. Вопрос лишь в том, чьи трупы мы используем как гравитационный якорь сегодня — свои или чужие.
Мы берём Барбаджу. Третий спутник. Рудники холодного синтеза. Республика держит там гарнизон. Хороший гарнизон. Профессиональный. Коммандер смотрит на курс‑координаты. Мы закладываем дугу не к планете, а в пустоту. Точка в ноль целых три астрономических единицы от цели.
— Почему здесь? — спрашивает она.
Я не отвечаю. Три секунды смотрю на неё. Она опускает глаза и начинает вводить поправки вручную.
Фантомная боль всегда начинается со звука. Девятьсот герц. Свист уходящего кислорода. А затем — глухой удар плоти Кросса о переборку. Его сын стоит за моей спиной. Связист. Мальчик думает, что носить шлем в герметичном отсеке — моя паранойя. Он ещё не понимает, что декомпрессионная эмболия вскрывает вены изнутри. Я перевожу взгляд на него. Просто смотрю. Три секунды. Пять. Связист молча активирует магнитные замки забрала. Без приказа. Потому что знает: этот взгляд означает, что через четыре минуты будет не до вопросов.
Я запрашиваю данные по магнитосфере спутника. Не по гарнизону. По спектру излучения коронального выброса.
