— Существует пять преград на пути в... — старик задумчиво вздохнул, подбирая слово, и наконец выдохнул: — к необратимой смерти.
Собеседник старика задумчиво почесал свою густую, торчащую во все стороны, бороду. Борода жила своей жизнью — топорщилась, лезла в глаза, норовила окунуться в кружку. Дварф уже смирился.
Они сидели в грязной таверне Девлина. Заведение носило весёлое название «Пьяный Имм», хотя веселья здесь в помине не было. Были грязные стены, липкие столы и дешёвое пойло, которое они сейчас пили из глиняного кувшина.
— Ну, две преграды я знаю, — обдумывающе сказал Снифергин. — Одна из них — это клинок, другая — доспехи.
Старик ободрительно покачал головой. Небрежно вытер рукавом рот, удаляя капельки эля, застрявшие в седых усах и бороде. Откашлялся.
— Верно. Первая преграда — клинок, что даёт отпор врагу. Вторая — доспехи, что защищают плоть. Третья — это сама плоть...
Он откусил смачный кусок окорока, который держал в руке, запил элем, довольно крякнул. Окорок был жирный, с золотистой корочкой, и сок стекал по пальцам, капая на стол.
— Четвёртая преграда, — продолжил старик, медленно размахивая остатками окорока перед глазами собеседника, то влево, то вправо, — на пути в Лимб, на пути к необратимой смерти — это магия, живущая в каждом живом существе. Пусть она — песчинка в море настоящей магии, но она есть в каждом.
Он откусил ещё.
— Маги усиливают эту песчинку такими заклинаниями, как «броня» или «щит». Защищают свою последнюю преграду. А простые люди... простым людям остаётся только надеяться, что песчинки хватит.
