Над Мидгаардом лениво ползли тяжелые свинцовые облака. Они цеплялись за острые шпили Храма Богов, который упирался в самое небо. Изредка, в разрывах серой пелены, проглядывала алая луна.
В самой высокой башне храма лорд Энфоран сидел за лакированным столом из чёрного дерева и ставил подписи.
Стол был огромным. На его поверхности аккуратными стопками лежали бумаги. Много бумаг. Слева – стопка нетронутых пергаментов, высокая, неровная, грозящая рухнуть при малейшем сквозняке. Справа – стопка подписанных, ниже и поаккуратнее, но тоже внушительная. Лорд Энфоран брал лист слева, пробегал глазами, ставил размашистую подпись и перекладывал направо. Потом брал следующий лист, читал. Подписывал.
Иногда он останавливался, приподнимал лист к самым глазницам, вчитывался дольше обычного, кривил череп – если у скелета вообще может быть выражение лица – и со вздохом сминал пергамент в комок. Кидал, не целясь, в дальний угол комнаты. Там стояла черная плетёная корзина. Корзина давно уже не вмещала смятых бумаг – они лежали горой вокруг неё, заваливая угол, подбираясь к стене. Это был архив для уточнения.
– Прекрасно! – довольно произнес он, откладывая очередной лист. Голос у него был сухой, шелестящий, будто кто-то ворошил листву. – Показатели удовлетворительные. Запустение расширяется. Популяция нежити растёт.
Он постучал костяшкой по столу.
– Поставлю-ка я план на следующий квартал повыше.
Энфоран взял чистый пергамент, макнул перо в чернильницу. Чернила были тёмно-красные и густые, пахли железом. Работая пером, начал выводить цифры. Закончив, он отложил перо, взял последние несколько листов и жестом подозвал лакея.
Лакей-вурдалак стоял у двери всё это время. Старый, сморщенный, с кожей цвета мокрого пергамента. Он, шаркая, подошёл и остановился в паре шагов от стола.
– Передай это в отдел планирования, – Энфоран протянул бумаги.
– Да, милорд.
Вурдалак взял пергаменты, поклонился, но не уходил. Откашлялся – звук был такой, будто в горле у него перекатывались мелкие камешки.
– Милорд, – сказал он скрипучим голосом. – Сегодня тот день.
Энфоран взял новый лист, макнул перо, занёс руку для подписи… и замер.
– Какой день? – спросил лорд, не поднимая головы.
– День возрождения Героя, милорд.
Перо застыло в воздухе. Энфоран медленно отложил его. Костяшки пальцев глухо стукнули по столу, когда он сложил руки.
– Ах, этот день…
В его голосе появилась усталость.
Он посмотрел в окно.
Сквозь тучи пробивалась алая луна. Сегодня она казалась особенно яркой. Возможно, это только казалось ему, потому что день был тот самый.
