Рассказ
Из открытой форточки слышался щебет ласточек – привет теплому дню и ранней весне. Солнце светило в окно, играло бликами на клинках. Две сувенирные сабли, легкие, будто детские, рассекали воздух в опасной близости от люстры; грозя оставить отметины, проносились над паркетом. Звону много – мастерства ничуть. Не тренировка – игра. Самодельные шлемы, нагрудники из жести. Косички и челка против бороды и усов. Воображение разлилось половодьем на всю четырехкомнатную квартиру. Когда на отца с дочкой находит охота "позвенеть", бабушка с мамой не смеют мешать, только условие ставят: одна царапина – сабли отправятся на помойку.
Усы и косички не спорили: звенеть, так звенеть. А после, взять книгу и вслух: о рыцарях, замках, красавицах. Читать Ксюха умела: школьница, шестой класс. Но слушать отца ей нравилось больше. Особенно если вовремя намекнуть: я, мол, не все поняла.
– Зря, Ксюха, фыркаешь. – Они сидели напротив друг друга. Дочка с ногами забралась в кресло. Отец, по обыкновению, предпочел диван. На столе, раскрытая, лежала книга. Беседа об арбалетах длилась без малого час: – С саблей на охоту не походишь. А мушкет – не двустволка. Из него пока стрельнешь, птица гнездо совьет, птенцов высидит и на юг начнет собираться. Кстати, красавицы арбалетами тоже пользовались, на состязаниях призы получали.
Обладательница косичек ухмыльнулась:
– А кто им эти арбалеты взводил?
– Соображаешь. Ха! – отец пригладил подстриженную клином бородку. Усы, по настоянию дочки, он на время "звона" подкручивал вверх. – Слуги могли взводить, кавалеры опять же… Ты почему теннис вчера прогуляла?
У Ксюхи брови подпрыгнули под челку:
– Ну, пап! Я на танцы хожу. И на вокал. Завтра англичанка придет – по неправильным глаголам гонять. А тренер, он об арбалетах рассказывать точно не станет. Давай еще позвеним, а?
Со стен за "звоном" следили предки: с картин, фотографий. Рядом в рамках висели две грамоты. Одна – рукописная, о присвоении чина действительного статского советника – в старые времена хранилась в доме над Волгой; другая – современного шрифта, украшенная портретом "отца народов" – знала только квартиру.
– Родовое гнездо, – в день новоселья окрестил просторное жилище дед.
Рабочий кабинет с видом на Неву он превратил в библиотеку: для себя, для сына, для внучки. Со временем, пухлые тома объявились и в холле – расселись вдоль стен в высоких шкафах. Между гостиной и кухней, на полках, прижились книги на немецком – мама Ксюхи знала язык Гете в совершенстве. Дочка ею восхищалась: и вкус, и стать, а голос! Повышала мама его редко, говорила спокойно: "Я занята" – и ныряла в озеро под названием Переводы. Кроме изрядной глубины, озеро славилось "молодильными чарами" – так утверждал отец. Ксюха верила. Бабушка – полноватая, бойкая, с неизменными седыми кудряшками – ворчала: бездельники, мол, все вы бездельники! Однако привилегию вести дом не соглашалась уступить никому.
