Каков попутчик, такова и дорога.
Верность старой, как мир, поговорки Товен сегодня прочувствовал до зубовного скрежета: сестрицу-копушу дождись, с ее подружкой-зазнайкой договорись, плетеные короба – благо, что пустые – на себе за обеих тащи, да еще моли духов, чтоб никто из поселка не встретился.
Обошлось. Хотя спору нет: будущему охотнику заниматься сбором трав не пристало. Товен тоже не хотел. Но пошел. И не прогадал, между прочим! Пусть рубашку испятнал пот, пусть сапоги и штаны порыжели от пыли, зато вот она добыча: синекрылая орлянка – висит притороченная к поясу, как у заправского ватажника.
Теперь бы домой успеть до заката.
Вокруг, тревожимый ветром, шумел гореновый бор. Пахло ягодами и хвоей. Подъем по косогору казался бесконечным: о корень обопрись, крутобокий валун обойди и смотри чтоб по мху не скользнула нога: вниз по круче катиться долго, да и самострел можно сломать.
Гребень холма открылся внезапно. В лицо прянул ветер. От солнечных зайчиков зарябило в глазах. Товен провел пятерней по волосам – к пальцам прилипло несколько иголок. Длинный, смолистые, они не желали отставать от пальцев, даже когда Товен потер руки о мох. От косогора неслись охи с проклятиями. Охи, несомненно, принадлежали сестрице. Проклятия – ее подружке-зазнайке. Товен хмыкнул и, покончив с иголками, уселся на бревно: ждать.
Первой наверху оказалась зазнайка. Ростом не вышла, зато на ногу легка. Черные волосы собраны в хвост высоко на затылке. И хоть бы одна иголка пристала к вышитой рубахе и широким, заправленным в остроносые сапожки штанам!
– Взял бы у сестры короб, –подходя, заявила зазнайка. – Боишься, плечи оттянет?
– Помощь коварна. Так старики говорят.
Скинув с плеч громоздкую, полную пучков травы ношу, зазнайка тоже устроилась на бревне:
– Когда помогали тебе, ты думал иначе.
Товен вскочил:
–Что-о?
Глядя на приятеля снизу вверх, зазнайка накручивала на палец прямой черный локон и ухмылялась. «Ничего ты мне не сделаешь» – читалось в зеленых глазах. «Не сделаю, – нехотя признал Товен. – Пока не сделаю, вертихвостка ты плеснеглазая».
Он заставил себя разжать кулаки:
– Два дня до Танца. Понимаешь, Насти? Всего два дня! И обмен – не помощь. Мы договорились. Вы мне гнездовье орлянок покажете, а я вам пряницу соберу.
– И много ты, братец, собрал? – дородная, в длинном свободном платье, сестра походила на хорошо натопленную печь: лицо пылает, коса растрепана, лента невесты того и гляди соскользнет с волос.
– Я, между прочим, охотник. И на четвереньках мне ползать …
– Да что ты говоришь! Как последнюю орлянку к поясу прицепил, так сразу охотник? – поднявшись с бревна, Насти помогла подруге снять короб. – Слышишь, Тэни? Зимние обряды твоему братцу без надобности.
