Решение за закрытой дверью
Меня пригласили в Дом собраний к полудню, но заседание уже шло.
Я поняла это по голосу Орена Реста. Он говорил негромко, как человек, которому не приходится добиваться тишины. За закрытой дверью его слова звучали глуше, однако я расслышала и свое имя, и имя дочери.
— До десятилетия Мары Арден остается тридцать три дня. Оснований для нового переноса нет.
Караульный у двери посмотрел на меня и положил ладонь на рукоять, хотя оружие доставать не собирался. Я знала Дана с тех пор, как он пришел в стражу нескладным семнадцатилетним мальчишкой. Сейчас он явно хотел оказаться на другом посту.
— Госпожа Арден, вам велено подождать.
— Кем велено?
Он не ответил. За дверью заговорил Торен:
— Читай дальше.
Я нажала на ручку. Дан не двинулся, и мне пришлось встретиться с ним взглядом.
— Если Торен решил обсуждать моих детей без меня, тебе придется остановить меня силой. Потом ты объяснишь Маре, почему ее мать не пустили на заседание о ее жизни.
Дан убрал руку с оружия и посторонился.
В малом зале сидели девять членов Старшего круга. Перед каждым лежала дощечка для записей, а возле Орена — две стопки бумаг, перевязанные серой лентой. Главный лекарь Берт Оллен занял место справа от него. Торен сидел во главе стола. На нем был темный камзол без парадной вышивки, но серебряный знак альфы лежал поверх воротника. Значит, это было официальное заседание, а не семейный разговор, как он обещал накануне.
Свободный стул оставили у дальнего края. Я не пошла к нему.
— Почему начали раньше?
Орен сложил ладони на столе.
— Мы начали в назначенный час.
— Меня пригласили к полудню.
— Сейчас без четверти двенадцать, — сказал Торен.
На стене за его спиной часы показывали то же самое. Я достала записку, полученную утром, и положила перед ним. Торен прочел короткую строку, потом взглянул на Орена.
— Кто передал приглашение?
— Один из младших писцов, — ответил тот. — Вероятно, ошибся.
— Назови его.
— После заседания выясним.
Это была мелочь, и именно поэтому я испугалась. Если бы меня не хотели видеть совсем, Торен отправил бы приказ. Вместо этого кто-то сдвинул время на четверть часа, чтобы первые слова прозвучали без меня и выглядели уже принятым порядком.
Я положила ладонь на спинку свободного стула, но садиться не стала.
— Я пришла обсудить независимый осмотр детей.
Берт Оллен поправил манжету.
— Я осматриваю их каждый месяц.
— Вы повторяете одно назначение и каждый раз говорите подождать.
— Потому что первый оборот нельзя вызвать по желанию матери.
— Я этого не предлагала. У обоих детей появились дрожь, слабость и металлический привкус после средства. Я просила заменить его.
