Запах был первым.
Не тот чистый, стерильный запах офиса с кофемашиной и кондиционером. Не запах челябинского двора после дождя — бензин, мокрый асфальт, шашлыки с первого этажа.
Это был запах конского навоза, горелого жира и сырой земли.
Дмитрий Соболев открыл глаза. Над ним нависало небо — серое, низкое, с тучами, которые двигались слишком быстро для конца апреля. Он лежал в грязи. Лицом в луже.
— Бля, — выдохнул он, приподнимаясь на локтях.
Одежда промокла насквозь. Любимый худи с «42» — в глине. Кеды — в чём-то липком и зелёном. Во рту привкус крови и... солёных огурцов? Он помнил, что до этого было: пятница, десять вечера, пельмени с хреном, четвёртый сезон «Рика и Морти». Он как раз заснул на диване. И всё.
Никакого портала. Никакого сияния. Никаких призывающих кругов.
Просто — выключили свет, и ты в канаве.
— Димон, ты обдолбался, — сказал он себе, поднимаясь.
Ноги дрожали. Он огляделся.
Каменные стены. Высокие, метров восемь, сложенные из грубого серого камня, поросшего мхом. Ворота из чёрного дерева, обитые железом. Узкие окна-бойницы наверху. Факелы. Настоящие факелы — с дымом, копотью и жирным огнём.
Город. Он был внутри города. Или у стены. Грязь под ногами, сточные воды, вонь. Вдалеке — шум: скрип телег, крики торговцев, звон металла.
— Это декорации, — твёрдо сказал Димон. — Квест-рум. Самый дорогой в моей жизни.
Он потянулся к карману джинсов. Телефон. Живой. Экран треснут, но работает. Часы показывают 22:14, пятница. Связи нет. GPS не ловит. Зато зарядка — 73 процента. Он судорожно открыл камеру и снял видео.
«Димон, ты сейчас в каком-то говне. Если это сон — проснись. Если нет — это последняя запись. Я в городе, похожем на... ну, на Средневековье. Камни, факелы, воняет. Ни хера не понимаю. У меня...»
Он замолчал. Потому что из-за угла вышел патруль.
Трое. В кожаных доспехах, с мечами на поясах. На груди — серебряные значки: раскрытая ладонь с глазом в центре. У того, что шёл первым, лицо пересекал старый шрам от виска до подбородка.
— Стоять, — сказал шрам.
Голос низкий, спокойный. Привыкший к подчинению.
Димон замер. Потому что мечи были настоящими. Он видел ржавчину на одном клинке, потёки масла на другом. И глаза — у этих ребят не было глаз актёров в квест-руме. Это были глаза людей, которые убивают.
— Кто такой? — спросил шрам, приближаясь. — Имя, происхождение, метка.
— Я... э-э... — Димон сглотнул. — Дмитрий. Я из Челябинска. Это что за город?
Тишина. Патрульные переглянулись.
— Челябинск? — переспросил второй, рыжий и веснушчатый. — Где это?
