Когда первые искры небесного огня начали угасать, мир Этельгарда не вздрогнул от грохота катастрофы, он погрузился в тягучее, почти осязаемое молчание, которое со временем стало его единственным верным спутником. Легенды, передаваемые из уст в уста в полумраке тесных таверн и в величественных, ныне пустующих залах академий магии, гласят, что когда-то небо над нашими головами не было затянуто этой бесконечной, пепельно-серой пеленой. Старики, чьи глаза давно подернулись катарактой забвения, еще помнят сказки своих дедов о золотом диске солнца, который дарил не просто свет, но саму жизнь, согревая землю так глубоко, что даже камни в фундаментах домов хранили тепло до самого рассвета. Но те времена канули в небытие, оставшись лишь на пожелтевших страницах фолиантов, которые теперь ревностно охраняются в недрах Обсидиановой Цитадели. Сегодня Этельгард – это царство сумерек, мир, задыхающийся под тяжестью Завесы Пепла, мистического купола, возникшего в тот роковой день, когда Великий Разлом едва не поглотил всё сущее.
Завеса Пепла не была просто погодным явлением или случайным магическим откатом. Это была цена, заплаченная за то, чтобы границы реальности не рассыпались в прах под натиском Бездны – первородного хаоса, жаждущего поглотить всякое проявление порядка и света. И в самом центре этого увядающего мира, на пике черных скал, где воздух настолько разрежен и пропитан магией, что обычный человек теряет сознание через несколько минут, возвышается замок, ставший одновременно и щитом, и темницей. Именно там, в залах, где тени обретают плотность и шепчут на забытых наречиях, обитает тот, чье имя произносят лишь шепотом, словно опасаясь привлечь внимание самой смерти – Сайлас Вейн, Лорд Теней, Проклятый Хранитель. Его фигура овеяна бесчисленными мифами, каждый из которых страшнее предыдущего, но ни один из них не передает и сотой доли той трагедии, что разыгрывается в его душе каждое мгновение, пока он удерживает Бездну от прорыва.
Сайлас Вейн не всегда был монстром, которым его рисует воображение испуганных горожан. Когда-то, в эпоху, которую историки называют Золотым Векселем, он был величайшим из магов своего поколения, человеком, чья связь с эфиром была настолько чистой, что казалось, будто сами звезды поют в его присутствии. Но когда Бездна нашла лазейку в ткани пространства, когда первые демонические тени начали вырываться из недр земли, пожирая целые города, именно Сайлас принял решение, которое навсегда вычеркнуло его из мира живых, сохранив при этом само человечество. Он добровольно впустил тьму в себя, сделав свое тело живым сосудом для Бездны. Это был акт высшего самопожертвования, превратившийся в вечное проклятие. Теперь его кожа напоминает холодный мрамор, по которому бегут иссиня-черные вены, пульсирующие в ритм с дыханием хаоса, а его глаза, некогда ясные и теплые, превратились в два колодца бесконечной ночи, в которых отражается гибель миров.
