Я открыл глаза от чужого крика.
— Herr Leutnant! Herr Leutnant!
Голос резал по нервам. Резко. Близко. Настойчиво. Я попытался ответить — и понял, что не чувствую губ.
Пахло гарью. Земля была холодной и мокрой. Где-то глухо бухнуло — так, что воздух на секунду стал плотным, как вода. Я моргнул.
Небо — серое, разорванное дымом. Не моё небо. Чужое.
— Herr Leutnant, bitte! — голос стал почти паническим.
Лейтенант?
Я дёрнулся, сел — и увидел свою руку. Чёрная перчатка. Чужая. На рукаве — погоны. Немецкие.
В этот момент я всё понял.
И в тот же момент где-то впереди закричали по-русски. Слишком близко.
Я не успел испугаться. Не успел осознать. Тело среагировало раньше — качнуло влево, к брустверу стрелковой ячейки, как будто эти мышцы уже знали, что делать. Перчатка скользнула по мокрой земле, пальцы нащупали шершавую рукоять.
Пистолет. В кобуре. Отстёгнут.
— Вас ищут, господин лейтенант! — надо мной нависло лицо. Молодое, грязное, с бегающими глазами. Пилотка набекрень. На воротнике — нашивки ефрейтора. — Рота ждёт. Русские прорвались слева!
Я посмотрел на него. В голове — белый шум. Потом — как током ударило.
Вермахт. Форма. Погоны. Русские кричат. Операция «Барбаросса»?
Нет. Не может быть. Это сон. Галлюцинация. Контузия.
— ...сколько? — выдавил я. Горло драло, как после пожара. Язык не слушался, но то, что вышло, было немецким. Чистым. С каким-то южным выговором.
— Двадцать два, господин лейтенант! — выпалил ефрейтор. — Девятнадцать убитыми, трое раненых. Пятый взвод почти не отвечает.
Двадцать два. Девятнадцать. Пятый взвод.
Цифры не складывались в картинку. Я не знал, какой сегодня день, какое подразделение, кто этот парень. Но когда я посмотрел налево, в дыму, за проволокой, я увидел их.
Тени. Фигуры в серо-зелёном. Немецкая пехота. Моя пехота.
Они лежали за камнями, за трупами лошадей, кто-то стрелял короткими очередями, кто-то просто сжимал винтовку и смотрел на меня. Ждали.
Ждали, что я скажу.
Я перевёл взгляд на ефрейтора. В кармане его кителя торчал какой-то листок. Я выдернул его.
Солдатская книжка. Фото — чужое лицо. Подпись: Feldwebel Kurt Vogl.
А своё имя я вспомнил не сразу. Оно всплыло из пустоты через секунду, тяжёлое, как камень, ушедший на дно.
Меня звали иначе. В прошлой жизни.
Здесь я был Leutnant Erich von Hagen. Двадцать три года. Командир 7-й роты, 2-го батальона, 121-го пехотного полка. 11-я армия. Группа армий «Юг».
Я знал это так же отчётливо, как знал — Земля круглая, Гитлер застрелится в сорок пятом, а мы проиграем эту войну.
Всей кожей я чувствовал — это не сон.
