Девушка профессора Блэка
В Аверне меня поставили в центр ритуального круга не сразу.
Сначала меня вывели на камень, тёплый, как кожа после лихорадки. Сначала на запястья надели тонкие серебряные браслеты, которые назывались учебными ограничителями, хотя выглядели как украшение для плохого праздника. Сначала старшекурсники расселись вокруг и сделали лица людей, которые видели всё и заранее решили, что чужой страх скучен.
Потом профессор Велор сказала:
– Мисс Вейн продемонстрирует редкий тип сопротивления жизненному обмену.
И вот тогда я поняла: меня собираются не учить.
Меня собираются показать.
– Я не давала согласия на демонстрацию, – сказала я.
Голос прозвучал ровно. Почти.
На самом деле внутри у меня всё дрожало. От злости больше, чем от страха, но тело не подписывает пояснительных записок. Ему всё равно, почему дрожать. Оно просто делает это.
Велор улыбнулась.
Она была из тех женщин, которые улыбаются так, будто точили зубы о чужие ошибки. Золотые волосы в гладком узле, чёрная мантия сидит идеально, на шее тонкая цепочка с ритуальным ключом. Говорили, раньше она была генератором высшего класса. Говорили, профессор Блэк сам отказался от неё после трёх закрытых практик. Говорили много. В Аверне слухи жили лучше студентов.
– Согласие, мисс Вейн, уже дано вами при подписании учебного договора, – сказала Велор. – Пункт шестой. Практическая проверка магического профиля.
– Проверка не означает, что меня можно раздеть перед аудиторией.
Кто-то из студентов тихо присвистнул.
На мне было простое учебное платье из тонкой серой ткани. Плечи открыты для датчиков, спина тоже, до нижних рёбер. Не голая. Но достаточно, чтобы каждый взгляд чувствовался пальцами. Ткань липла к телу от жара круга. На животе, под кожей, будто ползла холодная нить.
– Раздевание не предусмотрено, – ответила Велор. – Если только ваша реакция не потребует прямого контакта.
– Моё «нет» тоже не предусмотрено?
Она сделала шаг ко мне.
– В Аверне учатся взрослые люди. Им приходится понимать, что магия не спрашивает, удобно ли вам.
– Зато люди могут спросить.
И тут один из старшекурсников засмеялся.
Не громко. Просто коротко фыркнул.
Мне захотелось ударить его. Не магией. Табуретом, если бы под рукой был табурет. Но табуретов в ритуальном зале не держали. Возможно, именно поэтому академия существовала до сих пор.
– Начинаем, – сказала Велор.
Браслеты на моих запястьях нагрелись.
Круг вспыхнул.
Сначала ничего не произошло. Несколько секунд я стояла в центре, чувствуя на себе взгляды, и думала, что, возможно, сейчас случится позорная ерунда: камень просто погаснет, как на первом измерении. Все разочаруются. Я уйду. Тавита скажет что-нибудь грубое и доброе. Мы выпьем отвратительный чай.
