Зачем я приехала домой? Мне здесь не рады. Точнее, бабушка рада ещё, а вот мама – совсем нет. Думала, хоть встретит нормально. Но нет: с самого начала стала гундеть, что денег нет, что всё плохо, про политику не забыла, в которой, конечно, я тоже виновата, потому что проголосовала не так, как маме бы хотелось. Завтра она опять дома. Эти два дня идут за десять. Хорошо, когда она тихо сидит и что-то смотрит. А то начинается: как грязно, надо то, надо это. Её затеи на выходных – я не против до тех пор, пока меня не заставляет. То чистота нужна, то ещё что-нибудь не устраивает.
На море я бежала от проблем. До этого, в июле, я страдала в депрессии. Я за весь день съедала только маленькую мисочку, и то в себя упихивала еле-еле под чай. Вроде голодная, а есть не могу. На юге хоть отъелась. Там никто не ругал. Там я была счастлива. И вот теперь домой вернулась. Так домой не хотела, не зря ведь. Проблемы навалились с новой силой.
Я неудачница. Маме нужна успешная, с детства на меня строился великий план, как я покорю заграницу и перевезу туда маму. В школе были обязательны пятёрки, помню суд-тройку, где против меня сплачивались и обвиняли. Убили бы уже. Тройка – это же преступление. Плохого ребёнка надо убить. Жить должны только те, кто нравится родителям. "Ребёнок должен быть желанным". От нежеланных избавляются. А что, если потеряла желанность? Убить физически уже нельзя, убивают морально. И это мотивация, это архиполезно. Меня ругают во имя будущего, чтобы подстегнуть. А я ничего не хочу. Меня просто ранит грубость. Дом – там, где безопасно, где принимают, а у меня самая строгая комиссия, которой постоянно боишься не понравиться. Хотя и хорошее есть, безусловно, есть. Может, оно и держит меня в этой жизни целых пятнадцать лет? Я ведь, похоже, уже родилась с нарушением витальности. С пяти лет я не хотела жить. Так и говорила: я плохая, меня надо уничтожить. Когда меня ругали, я хотела себя изрезать, прыгнуть с высоты, лечь на рельсы, только бы не было такой плохой и ужасной. Никто меня этому не учил! И я никак не могла избавиться от этого фона. Когда всё хорошо, вроде желание жить есть, но чуть что – его уже нет. Хочу казнить себя за любую мелочь (ну, почти любую). Меня спасает низкая эмоциональность, невосприимчивость ко всякой жести и бытовая неприхотливость. Я не буду страдать из-за отсутствия айфона или дорогой одежды просто потому, что не вижу смысла в этой роскоши. Я могу спокойно смотреть фото мёртвых людей и спокойно ложиться спать после этого. Даже наоборот – помогает уснуть: прожила, сделала, что надо, а теперь сладко уснёшь. Прекрасно отвлекает от повседневных тревог. Именно поэтому я засыпаю легче, чем моя мама, которая не выключается из окружающего мира. От курения, пьянства и чего потяжелее меня спасла невнушаемость. Провокаторы были посылаемы. Нарушать правила безопасности? Это не круто, а тупо, и создаёт помехи другим.
