Церера, лаборатория когнитивного оружия. День 0.
Тридцать восемь лет. Восемнадцать из них — здесь.
Майя Орлова знала запах лаборатории наизусть: озон от фильтров, металл рециркулированного воздуха и что-то ещё — тонкое, химическое, неопределимое, что оседало в задних зубах. Запах думающих машин. Запах её работы.
Она сидела в кресле, и кресло помнило форму её тела лучше, чем любая кровать на станции. Подголовник — чуть назад, так чтобы шея не напрягалась. Подлокотники — на одиннадцать сантиметров выше стандарта, потому что у неё длинные руки и она привыкла держать запястья на весу. Семнадцать регулировок. Она делала их однажды, четыре года назад, и с тех пор не трогала. Кресло знало её. Это было важно. В некоторых вещах важна предсказуемость.
Кольцо нейроинтерфейса лежало на столе рядом — восемь сочленённых дуг из матового белого полимера, каждая с тридцатью двумя электродами. На ощупь тёплое. Оно всегда было тёплым, потому что Майя никогда не выключала систему калибровки. Выключишь — двадцать минут на перезагрузку. Двадцать минут — это много, когда Кордон пеленгует каждую передачу.
— Восьмой сеанс, — сказала она в пустоту. — Базовая линия в норме. Начинаем.
Никто не ответил. Лаборатория была рассчитана на двух операторов, но второй стол пустовал уже полтора года — с тех пор как Ренат Гайсин ушёл в адаптисты. Точнее, не ушёл. Его убедили уйти. Ещё точнее: его убедили, что он сам хочет уйти, и это было самое жуткое во всей этой истории. Майя больше не думала о Ренате. Или старалась не думать. Одно из двух.
Она взяла кольцо. Восемь дуг раскрылись, как лепестки, — мягкое сервоприводное движение, — и она надела его на голову. Привычная последовательность: затылок, виски, лоб. Щелчок фиксаторов. Давление.
Давление всегда было первым ощущением. Не боль — просто давление, равномерное и неотменяемое, как будто кто-то взял голову в ладони и сжал. Слегка. Не с угрозой. С намерением.
На экране перед ней вспыхнула нейрокарта: 296 каналов активности, цветовая кодировка по частотным диапазонам. Сейчас — холодная синева с редкими зелёными вспышками. Базовый фон. Она в норме. Хороший признак.
Проверка передатчика. Мощность: 3.2 ватта направленного. Шифрование: слой семь. Маскировка под радиационный фон пылевого облака. Дальность: четыреста восемьдесят миллионов километров. Задержка сигнала: двадцать семь минут в одну сторону.
Двадцать семь минут. Она давно перестала воспринимать это как проблему. Разговор с Аркой никогда не был разговором в человеческом смысле. Это была скорее переписка. Медленная, насыщенная, опасная переписка через пропасть, которую ни один вид раньше не пересекал и не должен был пересекать.
