Глава 1: Ритм верхнего города
Алматы в этот вечер была похожа на перевернутое звездное небо. Огни проспекта Аль-Фараби сливались в бесконечную золотую реку, а над городом, словно стражи, возвышались темные пики Заилийского Алатау. Воздух здесь был особенным – холодным, спускающимся с ледников, и одновременно сладким от цветущих садов.
Ян стоял на балконе своей арендованной студии в районе «золотого квадрата». На его футболке застыло созвездие из капель акрила, а в руках он сжимал телефон, который разрывался от уведомлений. Сегодня была его первая персональная выставка в галерее на Панфилова, и, честно говоря, он хотел просто исчезнуть.
Он был художником, который видел мир через призму «шума». Его картины не были вылизанными пейзажами – это были вспышки, эмоции, хаос. И сейчас этот хаос бурлил внутри него самого.
– Да чтоб тебя, – прошептал он, когда телефон в очередной раз завибрировал.
Он ответил, ожидая услышать ворчание куратора выставки, но вместо этого услышал… тишину. А затем мягкий, почти невесомый вдох.
– Знаете, – произнес женский голос, – если вы сейчас стоите на балконе и думаете, не сбежать ли вам через пожарную лестницу, то я бы не советовала. Третья ступенька снизу дико скрипит. Выдадите себя всему кварталу.
Ян замер. Он действительно смотрел на пожарную лестницу. – Откуда вы… Кто это?
– Ваша соседка снизу. Та, что вечно вытряхивает цветочную пыльцу со своих подоконников. Меня зовут Тая. И у меня к вам дело государственной важности.
Цветочное убежище
Ян спустился на этаж ниже. Дверь была приоткрыта. Изнутри пахло так, будто весь Ботанический сад решили перевезти в одну квартиру: влажная земля, свежесрезанные стебли и тонкий аромат лаванды.
Тая сидела на полу среди огромных охапок гортензий. На ней был рабочий фартук, испачканный соком растений, а за ухом торчал карандаш. Она не была похожа на тех светских львиц, которых Ян ожидал встретить на своей выставке. Она была… настоящей. Слишком яркой для этого бетонного города.
– Мой «захватчик» перепутал этажи, – она кивнула в угол.
Там, на горе из упаковочной бумаги, развалился огромный рыжий кот. Он лениво приоткрыл один глаз и издал звук, похожий на скрип старой двери.
– Это Пикассо, – вздохнул Ян. – Он вечно уходит «в творческий поиск». Простите, если он что-то испортил.
– Наоборот, – Тая улыбнулась, и Ян поймал себя на мысли, что хочет запомнить этот изгиб губ, чтобы потом перенести на холст. – Он помог мне составить букет. Видите? Эти синие акценты – его лап дело. Он просто выкинул лишнее.
Между небом и асфальтом
