Майк проснулся с жуткой головной болью. Чувствовал он себя, как от сильного похмелья, но прекрасно понимал, что накануне не пил. Последние события минувших дней он помнил очень смутно.
Он приподнялся на постели и осмотрел комнату, все вокруг было незнакомо. Майк не понимал, как сюда попал. Это была больничная палата: все вокруг белое. В небольшое окно почти у самого потолка, а потолок был очень высокий, проступал солнечный свет. В комнате было достаточно светло. На потолке горели люминесцентные лампы дневного света, одна из которых постоянно мерцала, переливаясь от фиолетово-белого к бледно-желтому.
Голова гудела. Болели глаза, он не мог толком ничего разглядеть, все расплывалось.
Майк медленно попытался встать с кровати. Каждое его движение откликались сильной головной болью. Он, сощурив глаза как можно сильней, поднялся с кровати, стараясь меньше шевелить головой. Уже стоя на ногах, он шатался, еле-еле удерживая себя на подкашивающихся ногах, ему казалось, что каждая мышца его ног болит сильней другой. Удерживаясь за прикроватную тумбочку, на которой не было ничего, кроме стакана с водой и темно-оранжевого бутылька с какими-то таблетками. Медленно перебирая ногами, Майк стал бродить по палате, пытаясь привести мысли хоть в какой-то логический порядок. Он искренне не понимал, как сюда попал, отчего ему было крайне не по себе.
Его размышления прервались громким стуком металлической форточки в двери, отозвавшимся невыносимым звоном в его ушах. От неожиданности Майкл вздрогнул, да так, что подкосились ноги. Он в последнюю секунду ухватился за тумбу.
— Завтрак! — из проема раздался грубый, даже неприятный мужской голос.
После чего в щель просунули тарелку с какой-то кашей темно-желтого цвета. Майк забрал блюдо.
Стоя посреди комнаты и держа тарелку в руках, он еще больше ничего не понимал. Он смотрел на эту кашу, но думал совсем о другом. Как так вышло, что он тут оказался? Да и вообще, какой сейчас год, месяц, день? И где в конце-то концов Артур? Он даже не мог понять, голодный он или нет. Как будто половину из его привычных чувств забрали. Он не чувствовал тревоги или отчаяния, как будто был уверен, что все образумится, или же, наоборот, был в таком отчаянии, что смирился с этой неизвестностью, неизбежностью. Есть он точно не собирался.
Отставив тарелку на тумбочку, он прилег на кровать. Закрыв глаза, Майк попытался сосредоточиться. Ему нужно было вернуться в прошлое. На сколько по времени, он уже не знал, но прекрасно понимал, какие события ему нужны. Обрывками он вспоминал тот вечер, когда боролся с самой Тьмой. Он помнил, как одолел ее, как это было нелегко и через что им пришлось пройти.
