Искры от большого костра улетали высоко в ночную тьму, погасая в абсолютно чистом небе. Неестественно яркие звёзды покрывали небесный купол, мерцая холодным алмазным блеском. В их безмолвном сиянии угадывались очертания далёких созвездий, которые веками оставались неизменными, пока на Земле рождались и гибли цивилизации.
В лагере Лесной коммуны царил безудержный хаос праздника. Охотники вернулись с дальних рубежей с богатейшей добычей: они принесли сразу две туши упитанных оленей и одного кабана. Это был отличный результат, гарантировавший сытую и спокойную жизнь на несколько дней вперёд.
Воздух был насыщен аппетитным запахом жареного на углях свежего мяса. Горький дым сосновой смолы и ароматы ядрёных хмельных отваров пьянили жителей леса и создавали атмосферу раскрепощённости и веселья. Ритмичный глухой стук барабана, сделанного из звериных шкур, заставлял захмелевших охотников пританцовывать возле огня. Они прославляли в танце инстинкты, дававшие им пищу на каждый день.
Белка сидела на бревне у самой границы света и тени, вдали от праздничного шума. Она медленно крутила в руках подаренный отцом новый нож, но её взгляд, обычно острый и сфокусированный, теперь казался потухшим и отрешённым. Праздник вокруг неё дышал сытым триумфом, но для самой Белки этот пир ощущался как чужое, далёкое зрелище. Её возвращение из Пятиэтажки, оплаченное проклятым выкупом, сломало что-то внутри девушки.
Тень высокого широкоплечего мужчины коснулась её ног. Старейшина Лесных, как опытный следопыт, подошёл совершенно бесшумно. Его седеющая борода, заплетённая в две тугие косички, слегка покачивалась в такт шагам. Он протянул дочери кружку с тёплым отваром хвои и мяты.
– Ты не ешь мясо, Белка, – в голосе отца чувствовались назидательные нотки. – Сильный охотник должен кормить своё тело. Мы вернули тебя домой. Но твой дух всё ещё бродит среди бездушных камней Пятиэтажки.
Белка приняла кружку, ощущая ладонями её шероховатую теплоту, но пить не стала.
– Лес дышит по-другому, отец, – почти шёпотом ответила она, не поднимая глаз. – Я слышу птиц, слышу шаги зверей, но... Андрей показал мне, как устроен их мир. Я никак не могу забыть время, проведённое с ним.
Старейшина нахмурился, его пальцы жёстко сжали обух висящего на поясе топора.
– Твой «инженер» спас тебе жизнь, – отрезал он. – Но он вернул тебя туда, где твоё место. Разум пятиэтажников засыхает в их бетонной коробке, ты сама это видела. Их дом – клетка. А клетка рано или поздно ломает любого зверя. Забудь его, дочь. Скоро выпадет первый снег, и следы твоего Андрея окончательно исчезнут на Окраине.
