Персонажи:
Мирослава — вещая (ведьма)
Алина — подруга-студентка
Всеволод — вещий (брат-ведьмак)
Лесь — леший
Купава — речная русалка
Бора — водяной
Воронков — ворон (вестник смерти)
Тина — кикимора
Артур — переруг
Лилея — болотница
Сварга (зона вне времени)
Род — создатель вселенной
Макошь — богиня Судьбы и Пряха мироздания
Доля — Пряха лада, света и удачи (дочь Макоши)
Недоля — Пряха хаоса, увядания и потерь (дочь Макоши)
Правь (закон и порядок)
Сварог — кузнец, сковал землю и установил законы (сын Рода)
Числобог — бог времени, букв, циклов (сын Рода)
Белобог — бог света, удачи, добра (сын Рода)
Перун — бог грома и молний, покровитель воинов (сын Сварога)
Стрибог — бог ветра (сын Сварога)
Хорс — бог солнечного диска и круговорота времени (сын Сварога)
Семаргл — бог пламени, луны, подземных костров (сын Сварога)
Вырий (рай и сердце весны)
Даждьбог — бог солнца и плодородия (сын Сварога)
Лада — богиня гармонии, любви, красоты, материнства
Жива — богиня юности и расцвета природы (дочь Лады)
Лель — бог юности, влюблённости (сын Лады)
Полель — бог брачных уз (сын Лады)
Леля — богиня девичьей искренности и чистоты (дочь Лады)
Явь (мир людей)
Велес — бог мудрости, магии, зверей (сын Рода)
Ярило — бог страсти, мужской силы (сын Велеса)
Навь (мир духов)
Морок — бог лжи и иллюзий (сын Чернобога)
Кривда — богиня лжи и искажения реальности (дочь Чернобога)
Пекло (мир тьмы)
Чернобог — владыка хаоса и тьмы (сын Рода)
Вий — бог подземного мира, паралича
Марена — царица смерти, зимы, хвори
Кощей — бог окостенения (сын Чернобога)
Ний — бог-судья заложных душ (сын Вия)
Желя — ведает вечной скорбью (дочь Марены)
Карна — отвечает за круговорот перерождения (дочь Марены)
В триста четвёртой аудитории главного корпуса царил полусонный, стерильный уют. Сквозь огромные арочные окна лился мягкий полуденный свет, подсвечивая танцующие в воздухе пылинки. За окном шумел аккуратный университетский сквер, но сюда, на третий этаж, долетал лишь тихий шелест автомобильных шин с проспекта. Атмосфера была абсолютно умиротворённой. На задних рядах кто-то тихо шуршал обёрткой от шоколада, кто-то листал ленту в телефоне под партой. Монотонный, убаюкивающий голос лектора разносился под высоким потолком, превращая сложнейшие лингвистические термины в белый шум: — ...таким образом, падение редуцированных гласных «ер» и «ерь» в древнерусском языке привело к радикальной перестройке всей фонологической системы. Происходит закон открытого слога, формируются новые фонетические чередования, которые мы наблюдаем и по сей день...
Мира сидела у окна, подперев подбородок ладонью. Её взгляд блуждал по кронам старых тополей за стеклом. Девушка старательно вслушивалась в бубнёж профессора, прячась за этой филологической рутиной. Древнерусский язык был мёртвым, безопасным, запертым в старинных фолиантах. Это было именно то, что ей нужно. Здесь, среди аккуратных конспектов, не было места тёмным статичным силуэтам, которые в последнее время всё чаще мерещились ей в сумерках. Резкий, дребезжащий звонок с лекции заставил всех вздрогнуть. Аудитория мгновенно ожила: заскрипели стулья, зашуршали замки рюкзаков.
