Я любила эту книгу не так, как любят хорошие книги.
Хорошие книги я читала один раз, иногда два. Потом ставила на полку, советовала друзьям и через пару лет помнила настроение, пару сцен и имя главного героя – если повезёт.
«Мир оборотней» был совсем другой историей.
Его я перечитывала неприлично часто. Как старую переписку, в которой однажды нашёлся правильный ответ и теперь хочется возвращаться, чтобы убедиться: нет, не показалось.
К двадцати пяти годам я знала роман почти наизусть.
Знала, что в третьей главе Эвелин Харт впервые увидит Ролланда Эшкрофта под дождём у разрушенной часовни. Что Адриан Вэйл в восьмой соврёт про письмо, которого у него никогда не было. Что Мара погибнет в карете, хотя уже на втором прочтении мне хотелось трясти автора за плечи и спрашивать, зачем было убивать единственного человека, который умел разговаривать с Ролландом без страха и благоговения.
Я знала, какой рукой он держал нож, когда нервничал.
Где у него шрам.
Почему он ненавидел запах груш.
И всё это было совершенно бесполезным знанием для взрослой женщины, которая зарабатывала на жизнь редактированием чужих текстов.
Тем вечером я сидела на бортике старого фонтана в парке и снова читала сцену, в которой Эвелин полстраницы делала вид, будто не понимает очевидного.
– Да скажи ты ему уже, – пробормотала я.
Собака, которую вёл мимо мужчина лет пятидесяти, повернула ко мне голову.
Мужчина тоже.
Я подняла телефон.
– Это не вам.
Он ускорил шаг.
– Ну и правильно.
Собака ещё секунду смотрела на меня с явным сочувствием.
Я выключила экран.
Конец октября. Сырость. Тёмные деревья. Фонари зажглись слишком рано, хотя до вечера вроде бы оставалось время. Фонтан отключили на зиму, но в чаше всё равно стояла чёрная вода, плавали листья и блестели мелкие монеты.
День на работе был из тех, которые можно удалить из памяти без ущерба для сюжета.
Утром – правки рекламного текста.
Днём – созвон, на котором три взрослых человека сорок минут спорили, можно ли назвать продукт «интуитивно понятным».
Вечером – магазин, парк и книга, в которой люди хотя бы убивали друг друга по более веским причинам.
Дома меня ждали остывшая паста, полуживой базилик и ноутбук, который я торжественно обещала себе не открывать после девяти.
Я уже встала, когда на дне фонтана что-то блеснуло.
Не десятирублёвая монета. Не евро. Вообще ничего знакомого.
Крупный медный кругляш лежал между листьями. На одной стороне – цифры или буквы, стёртые водой. На другой – циферблат.
Без стрелок.
Я нагнулась ниже.
– И откуда ты тут?
Монета, разумеется, не ответила.
