В Сингапуре, на острове Сентоза, есть свой Merlion (Лев-рыба, символ Сингапура),
Каждый моряк в своей жизни мечтает встретить свою Mermaid (Русалка – англ.)),
А мне достался – Merhouse (Что-то, чертовски знакомое, живущее на судне – судовой домовой.)
Я вовсе не писатель. И в прошлой жизни им не был. Однако случилось со мной кое-что, засело внутри с некоторых пор и не дает спокойно жить, спать, есть. Все время просится наружу и требует о себе рассказать. Только вам и лишь с познавательной точки зрения.
Я, что тот воздушный шарик. Лежал он себе, лежал, никому не мешал, в большой, картонной коробке из-под обуви. Был он очень маленький, сморщенный, с такими же маленькими, сморщенными, уродливыми картинками и буковками, нарисованными белой краской. И вот, кому-то из взрослых захотелось шарик надуть, порадовать, так сказать, маленьких негодяев.
В процессе наполнения шарика, в нем стало все меняться – размеры, пропорции, рисунки. Все! Цвета стали другими, форма вообще превратилась бог знает во что. Воздух настолько раздул его, что ему страсть как захотелось сжаться обратно, излить, понимаешь, свое содержимое на окружающих. Ну, вы знаете, как это бывает. Помните, наверное, за собой такое, в большие праздники…, или после гостей? Конечно помните, вон как закивали, еще бы такое не помнить… То, что стремится из вас излиться, просто неудержимо. Оно подходит к внешней границе и, стоя на пороге, ждет еще некоторое время, пока вы приготовитесь, чтобы потом уже не останавливаться ни при каких обстоятельствах.
Вот и в случае с шариком – стоит только кому-нибудь отпустить его надутым и, по какой-то причине, не завязанным, как он тут же начинает носиться словно взбесившийся щенок или раненая муха, ударяясь об углы, окна, людей и прочую мебель, постепенно, конечно, сдуваясь до прежних размеров. Жизнь такого шарика кратка как выстрел, но сколько в ней шума!!! Он просто вынуждает себя услышать!
Так что и вы, коли уж дошли до этого места, потерпите еще немного – скоро и я сдуюсь.
Особенностью этого мира, а может и величайшим его благом, его вечной, щемящей душу тайной является то, что никто и никогда, кроме, конечно ясновидцев, шаманов и прочих, не от мира сего, не знает, что же случится с ним в каждый следующий момент его жизни. И никто, кроме всё тех же – ясновидцев, шаманов и прочей шушеры, не способен предугадать – к добру это, то, что случится или…
Тот, кого когда-либо сбивала скачущая галопом лошадь, конечно станет со мной спорить, утверждая, что это вовсе не благо и поломанные ребра после той трагедии он лечил аж два месяца! Истратил громадные, неподъемные нормальному человеку, средства на лекарства и врачей! Пообносился и поиздержался на симпатичных сиделок. И ничего хорошего, кроме, разве, похудания, он после той аварии не вынес. Не ступи он в тот раз на скользкую дорожку ипподрома, ничего такого не случилось бы с ним, уж он-то в этом сто процентов «шуре», как говорят американцы!!
