Очнулся я от холода. Холод пробирал насквозь, заставляя тело сильно дрожать. Что странно, я прекрасно помнил, как засыпал рядом с женой в теплой постели, укрытый мягким японским одеялом, мечтая поутру поехать с Никитиными на рыбалку. Странным выглядело и мое небогатое одеяние, состоявшее из одних лишь трусов. Ничего против трусов я, конечно, не имею, но где все остальное? Теплой пижамы, моей любимой, подаренной на день рождения, и в помине не было. Веры рядом тоже не оказалось. Отсутствия всего вышеуказанного я определил на ощупь, когда, так сказать, провел мануальное обследование. Глаза просто не в состоянии были что-либо увидеть, что и не удивительно – они были плотно завязаны. Маска или что-то очень на нее похожее туго сдавливала мне голову, ничуть не поддаваясь попыткам ее снять.
Немного покрутившись на мягкой подстилке, да именно так – подстилке, иначе не назвать ложе, на котором столь странно оказался, и наугад пошарив вокруг, я попробовал встать и пройтись, каждую секунду рискуя на что-нибудь наткнуться сослепу. У меня получилось. Одновременно с обретением вертикального положения, я обрел и зрение – точнее возможность видеть – повязка незаметно растворилась, не оставив и следа от своего присутствия, ни на белом чистом полу ни где-либо ещё. «Интересные дела!» – подумалось мне.
Что-то во всех этих странностях подсказывало мне, что я еще сплю и, как только настанет время пробуждения – окружающие непонятности бесследно исчезнут. Так было легче, безопаснее для нервной системы. «Вот-вот», подтвердил я своему второму «Я», «…Подожди чуток, скоро проснешься от этого дикого холода и снова натянешь на себя одеяло, в которое жена целиком замоталась».
Все же мой сон был чем-то похож на реальность. Очень похож. Так сильно похож, что от реального, а не воображаемого холода я весь покрылся мурашками. Вполне осязаемыми мурашками, надо отметить. И в туалет тут еще хотелось по-настоящему… Приплясывая на мягком полу, отчасти от холода, а больше, чтобы не описаться ненароком, я внимательно оглядывался.
Жизнь меня не баловала цветными снами, в отличие от моей благоверной, которая каждую ночь присутствовала на сеансах широкоформатных цветных кинофильмов, по богатству событий сравнимых с голливудскими картинами. Настоящее для меня сейчас совершенно обычным образом и в буквальном смысле, заключалось в белых ровных стенах, без единой стыковочной щелки или признака двери и полного отсутствия живых существ! Неживых, кстати тоже… Я был один.
Комната кубической формы, примерно три на три метра, освещенная абсолютно дневным светом. И он, казалось, исходил прямо из воздуха. Естественно, мне далеко до Карлоса Кастанеды. Сны сами ведут меня по себе, вовремя подсказывая, где повернуть, что затем сделать, куда посмотреть и что сказать, хотя, по секрету сказать, я во сне чаще молчу, уж не знаю и почему. Во снах жить очень просто и беззаботно, абсолютно все проблемы решаются сами собой, так же, как и возникли, и я не ломаю голову над каждым последующим шагом, хотя иногда этого очень хочется. И самое фантастическое приключение в них происходит сплошь и рядом с той легкостью, как если бы это был прием пищи и утреннее умывание.
