Иллюзия началась со стакана кефира, выпитого перед сном. По правде говоря, я бы лучше выпил снежок – он сладкий и вкусный, но… нужно экономить.
Уже пребывая в полусонном состоянии, слышал, как в комнату зашла жена. Она что-то поправила на кровати, убрала пустой стакан и, только выходя из комнаты, остановилась в дверях. Я всегда чувствовал, когда она начинала плакать, даже теперь, когда слезы стали ее привычным и молчаливым спутником.
Чуть изменившееся дыхание, еле слышное шуршание платка, и вот она вышла. Как и всегда, сон пришел не сразу. Некоторое время еще мучили воображение перспективы составления планов на следующий день, поиск возможных занятий. Ха-ха! Слово «возможных» следовало писать в тройных кавычках. Парализованному телу сопутствовала парализованная воля.
Ярко оранжевое небо, слегка подернутое легкой пелериной облаков, было расчерчено трассерами летающих ястрибителей. На закате второй звезды шел воздушный бой и, похоже, его границы смещались в сторону отряда бессмертных, сражавшихся, пока, на нашей стороне. Жаркое пятно в облаках, показывающее, что Селона – третья и самая горячая звезда, только взошла, согревало пустыню подо мной, пока я брел в сторону города. Между ногами шныряли юркие кайтары, и мне с некоторым трудом удалось острыми камнями пришибить парочку, чтобы позавтракать в дневном свете.
Мясо съел сырым, едва позволив ему остыть до температуры песка. Будь оно не таким холодным, стошнило бы, а сейчас – вполне прилично. Причиняли некоторое неудобство мелкие косточки, но, поковырявшись в зубах осколком пластиковой мины, подобранной на последней ночевке, я почувствовал себя намного лучше.
Слева на горизонте показался имобиль с развивающимся во все стороны пылевым тентом. Отсюда не разглядеть, чья была машина. Она мчалась в мою сторону и могла представлять собой определенную опасность. Пришлось, на всякий случай, лечь на холодный песок. Вдоль его правого борта завиднелась синяя полоса санитарной службы. Что ж – мне повезло.
Водитель остановился сразу, едва я встал в полный рост и поднял руку. В песках не принято было бросать никого, даже противника. Можно было поживиться едой и припасами. Да, и человек пригодился бы. В это время языку и рабу были бы только рады. Разглядев на мне форму повстанцев, водитель подъехал и позволил себе нехотя сцедить сквозь зубы «Ну, давай, в кузов. Побыстрей, мне еще обратно ехать!»
Едва я забрался на бортик и успел вцепиться в поручни, машина рванула на полной скорости. Похоже, он и в самом деле торопился, или просто его так разочаровала моя форма. Меня мотало из стороны в сторону, как на центрицуге, на которой тренируют ястрибистов.
