ГЛАВА 1. Ребенок без отклика
Подросток начал превращаться, когда я еще не успела спросить его имя.
Он стоял у стены приемной, придерживая правую руку левой, и старался не смотреть на собственные пальцы. Ногти уже потемнели и стали толще. Суставы медленно выворачивало, однако шерсть не появлялась, плечи сохраняли человеческую ширину, а дыхание сбивалось после каждого третьего вдоха.
Я отодвинула табурет ногой и освободила проход к процедурной.
— Лисса, закрой входную дверь. Госпожа, помогите ему снять куртку.
Женщина в сером дорожном плаще не спросила зачем. Это было первым разумным поступком за те несколько минут, что она провела в моей лечебнице. Она сорвала застежки, стянула с мальчика куртку и замерла, увидев серые полосы вдоль его ребер.
— Они появились утром, — сказала она. — Придворный врач велел дать ему настой коры.
— Потом.
Я взяла мальчика за запястье. Пульс шел быстро, но ровно. Между двумя ударами появился третий, слабый и запоздалый. Его нельзя было принять за обычное дрожание мышцы. Я считала до десяти, проверила снова и позвала Лиссу.
— Вода с солью. Два кувшина. И широкий ремень, только не затягивай.
— Я не позволю привязать его, — резко сказала женщина.
— Тогда держите сами. Если изменятся плечи, он упадет вперед и сломает челюсть о край стола.
Она посмотрела на каменную столешницу и сразу встала за спиной мальчика. Лисса подала ремень, и мы провели его под руками, оставив свободным грудной отдел. Я не любила ограничения во время первого оборота. Иногда паника вредила сильнее самой смены формы. Сейчас выбор был между испугом и травмой.
— Как тебя зовут? — спросила я.
— Орен.
Его голос изменился только на последнем слоге. Звук стал ниже, затем снова детским.
— Орен, ты слышишь меня хорошо?
Он кивнул.
— Ответь словами.
— Слышу.
— Звон в ушах есть?
— Иногда. Будто далеко бьют по стеклу.
Женщина крепче взялась за ремень. На ее правой руке не было колец, зато запястье пересекал тонкий след родовой связи. Такой знак оставался после ежегодного подтверждения общей клятвы. У подростков его быть не должно: клятву приносили только после устойчивого первого оборота.
Я разрезала шнуровку на рубахе Орена. Кожа над сердцем была горячее шеи, а под левым ребром сокращалась мышца, которая в человеческом теле обычно не работала. Волчья форма пыталась собрать грудную клетку и отступала, не завершив движение.
— Когда это началось?
— Десять дней назад, — ответила женщина. — Сначала по вечерам. Он спал по двенадцать часов, перестал есть мясо. Три дня назад начались судороги.
— Первый оборот уже был?
