Глава 1. Я очнулся в городе, который даже мертвым не казался пустым
Первое, что я почувствовал, — холод. Не тот обычный холод, который лезет под куртку с улицы и заставляет сильнее втянуть голову в плечи. Этот был каменный, старый, словно я пришел в себя внутри давно остывшей могилы. Он лежал на коже, в дыхании, под веками. Я еще не открыл глаза, а уже понял: что-то не так.
Пахло пылью, сырым камнем и железом. Где-то совсем рядом гулял ветер, протягиваясь через пустые проемы и издавая низкий тянущийся звук, от которого внутри неприятно сжималось. Я заставил себя вдохнуть глубже, открыл глаза и несколько секунд просто смотрел вверх, не понимая, что вижу.
Надо мной было небо.
Серое, тяжелое, с рваными облаками, будто натянутыми над миром небрежной рукой. Ни потолка. Ни ламп. Ни знакомых линий квартиры, дороги, больницы, улицы — вообще ничего, за что можно было бы сразу зацепиться взглядом и вернуть себе ощущение реальности. Только небо и темные зубцы камня по краям, словно я лежал на дне разрушенного колодца.
Я резко сел, и голову тут же прошило болью. Перед глазами почернело, в висках запульсировало так, будто меня сначала хорошенько приложили, а потом забыли добить. Я уперся ладонью в землю — сухую, шершавую, усыпанную каменной крошкой — и переждал несколько ударов сердца. Потом посмотрел на руки. Свои. Сбитые костяшки, серая пыль под ногтями, на левом запястье старый шрам, который я заработал еще в двадцать два, когда решил, что смогу сам поменять стекло в двери на даче и, конечно, не смог. Те же пальцы. Те же ладони. Ни чужого тела, ни сказочных сюрпризов. Это был я. И от этого легче не становилось.
Я поднялся не сразу. Сначала на одно колено, потом на ноги, чувствуя, как под подошвами скрипит крошка. Мир качнулся, но устоял. Я тоже.
Вокруг были руины. Не остатки одного дома и даже не квартала — передо мной тянулся целый город: мертвый, серый, высушенный ветром и временем. Сломанные стены, провалившиеся крыши, черные окна без рам, пустые арки, кривые лестницы, ведущие в никуда. Все это поднималось по склонам и уходило дальше, насколько хватало взгляда. Где-то над всем этим торчала высокая треснувшая башня, упрямо стоявшая, как сломанный палец, выставленный в небо.
Я медленно повернулся вокруг себя. Ни людей. Ни дыма. Ни голосов. Ни собак. Ни одного признака жизни. И все же самое мерзкое было не в пустоте. Самое мерзкое было в другом ощущении — слишком отчетливом, чтобы отмахнуться от него как от игры нервов. За мной смотрели.
Не из одного окна. Не из какой-то конкретной щели. Сам город смотрел на меня своими провалами, арками, бойницами, темными проемами. Без лица. Без движения. Молча. Но так, что мне сразу захотелось сделать шаг назад.
