Глава 1. Нас не должно было быть в этом мире
Я пришел в себя от ощущения, будто меня с размаху швырнули на камень.
Воздух был сухим, горячим и пыльным. Пахло известью, гарью и чем-то еще — старым, мертвым, как будто рядом веками никто не дышал, а потом вдруг потревожили саму тишину. Я открыл глаза и несколько секунд просто лежал, пытаясь понять, почему надо мной не потолок, не небо в привычном смысле, а серое, выцветшее пространство с обломком арки, нависшей так, будто она держалась назло времени.
Я резко сел, и в висках ударило болью. Ладони уперлись в нагретый камень. Вокруг тянулась площадь или то, что когда-то было площадью: треснувшие плиты, проваленные ступени, черные фасады зданий без стекол, башни с выбитыми верхушками, сухие фонтаны, похожие на раскрытые пасти. Все было слишком большим, слишком древним и слишком мертвым, чтобы быть частью моего мира.
Последнее, что я помнил, — дождь, вечер, свет фар на мокром асфальте и звонок, на который я не успел ответить.
Потом — удар.
Потом ничего.
А теперь я сидел посреди руин, и от одного взгляда на них внутри поднималось тяжелое, холодное понимание: это не сон.
— Отлично, — хрипло сказал я в пустоту. — Просто отлично.
Голос прозвучал чужеродно. Пустое пространство проглотило его слишком быстро.
Я поднялся на ноги. Колени чуть повело, но тело слушалось. Джинсы, куртка, ботинки — все на мне. Ни крови, ни явных ран. Только глухая ломота в затылке и мерзкое ощущение, будто меня вывернули наизнанку и собрали обратно кое-как.
Слева что-то заскрипело.
Я обернулся так резко, что шея отозвалась болью.
Между двумя рухнувшими колоннами стоял парень лет двадцати с чем-то, худой, взъерошенный, в темной толстовке. Он смотрел на меня так же ошарашенно, как я секунду назад смотрел на этот город. В руке у него был кусок камня, который он, судя по всему, уже приготовился метнуть мне в голову.
— Не подходи, — сказал он слишком быстро.
— Не собирался.
— Это где вообще?
— Если бы я знал, ты бы услышал это первым.
Он нервно сглотнул, но камень не опустил.
— Я был дома.
— А я нет, — отрезал я. — И это нам никак не помогает.
Секунду мы просто смотрели друг на друга, одинаково чужие, одинаково лишние на этой площади.
Потом справа раздался женский голос:
— Камень убери. Если бы он хотел тебя убить, ты бы уже лежал.
Мы одновременно повернулись.
Из тени узкого прохода между полуобвалившимися стенами вышла девушка. Невысокая, собранная, в темной куртке, с убранными назад волосами. Лицо у нее было бледное, злое и очень живое на фоне всей этой мертвой серости. Взгляд — цепкий, быстрый, оценивающий. Не испуганный. Именно это настораживало сильнее всего.
