Глава 1. В день, когда мой дракон назвал истинной другую, я еще была его женой
Большой зал Рейнаров сиял так ярко, будто в этом доме никогда не происходило ничего грязного. Золото на арках, огонь в высоких чашах, темный камень под ногами, музыка, под которую женщины улыбались чуть мягче, чем ненавидели друг друга, — все здесь было создано для власти, для красивой лжи, для вечеров, после которых кто-то получал право стоять ближе к трону, а кто-то исчезал так тихо, словно его и не было. Я знала правила этого дома слишком хорошо. За пять лет брака я научилась читать их по повороту головы, по паузе перед именем, по тому, кому лорд позволял подойти к себе первым. И в тот вечер я поняла все раньше, чем мой муж открыл рот.
Каэль был в черном. Не в траурном, не в церемониальном — в том особом черном, который драконы его рода надевали, когда собирались изменить порядок внутри дома. Золотая застежка у горла, темный плащ, лицо, на котором не дрогнул ни один мускул. Со стороны он выглядел как всегда: сдержанный, холодный, неуязвимый. Но я слишком долго жила рядом с ним, чтобы не заметить, как напряжены его пальцы. Я видела это напряжение и раньше — перед казнями, перед переговорами, перед решениями, после которых чья-то жизнь становилась хуже. Я просто не думала, что однажды такой жизнью окажется моя.
— Леди Лиора, вы сегодня непривычно молчаливы, — шепнула мне леди Марет, не сводя глаз с возвышения.
Я повернула голову и вежливо улыбнулась. За годы при дворе я научилась улыбаться так, чтобы никто не понял, сколько я на самом деле хочу сжечь. Эта улыбка была моим лучшим доспехом. Хорошая жена дракона не спорит, не задает лишних вопросов, не устраивает сцен. Хорошая жена стоит красиво, говорит мало, не требует любви там, где ей изначально обещали только союз. Когда-то я убедила себя, что мне этого хватит. Когда-то мне даже казалось, что со временем в этом холоде появится что-то похожее на близость. Я ошиблась.
Музыка стихла плавно, будто ее не оборвали, а задушили. Разговоры тоже осели сразу. Каэль шагнул вперед, и зал покорно замер. Он не повышал голос, никогда. Ему это было не нужно. Даже тишина в его руках всегда звучала как приказ.
— Сегодня дом Рейнаров станет свидетелем важного объявления, — сказал он.
У меня внутри что-то сжалось так резко, что на мгновение стало трудно дышать. Не страх. Нет. Страх — это когда ты еще не знаешь, откуда придет удар. А я в тот миг уже знала. Еще не умом, не фактами, а тем унизительным женским чутьем, которое приходит за секунду до того, как тебе ломают жизнь на глазах у других.
