— Ты хочешь увидеть лицо того, кто убил твоего мужа, целительница?
Голос звучал глухо, искаженный металлом, но каждая интонация была отчетливой, как удар хлыста.
— Или ты надеешься найти в моих глазах раскаяние?
— Откуда ты знаешь, чья я жена? — ошеломленно прошептала я.
Его осведомленность меня пугала. Но я не собиралась отступать.
— Я тебя узнал. Я видел твой портрет в его окровавленных руках. Он, умирая, смотрел на него.
Последняя фраза была откровенным глумлением, насмешкой. Над моей болью, над моими чувствами.
Сейчас во мне была такая концентрация ненависти, что если бы я могла убить его сквозь прутья, я бы это сделала. Невзирая на клятвенную печать медикуса, клеймо, которое горело на моей руке, не позволяя использовать магию во вред.
— Он умирал, глядя на него. А я… Я посмотрел и запомнил тебя, — ответил узник спокойно, почти ласково. — Любопытно же стало, кто та женщина, ради которой боевой маг готов умереть, не сделав ни шагу назад.
Я почувствовала себя так, будто с меня содрали кожу живьем.
Это бессердечное чудовище положило могучие руки на магическую решетку камеры, тяжестью могучего тела опираясь на прутья. Глядя на мощь его тела, мне на мгновенье показалось, что он сейчас их выломает, но нет. Ужасная железная маска этого жестокого полубога-дракона приблизилась ко мне.
Решетка под его огромными руками заискрила, как проводка в щитке, заставив меня отшатнуться. Несколько искорок попали на мою белоснежную хламиду и тут же погасли.
— Мне нужно, чтобы вы сняли маску, — холодным, как скальпель, голосом произнесла я, стараясь держать себя в руках. — Мне нужно осмотреть вас перед транспортировкой.
Жестокий смех ударился о сырые каменные стены подземелья, застряв зловещим эхом в гулком коридоре. Искаженный железной маской, он звучал почти демонически. Другие узники притихли, словно это смеялась смерть.
В том мире, в котором я училась на медика, зубря лекции и заливая усталость кофе, люди верили, что демоны существуют. И мне казалось, что сейчас я разговариваю с одним из них. “Исчадье ада”, — сказали бы про него в том мире. Здесь же его просто называли чудовищем, монстром.
И самое страшное, что ему это льстило.
Моя дежурная просьба снять маску прозвучала тише, чем я планировала, но в мертвой, давящей тишине подземелья она показалась слишком громкой. И я даже испугалась звука своего голоса.
Печать на запястье ныла, реагируя на обжигающую душу ненависть. Она словно шептала: “Не навреди! Ты давала клятву!”.
Я знала протокол наизусть. Мне нужно подписать акт о состоянии транспортируемого перед отправкой. Никаких личных контактов. Никаких эмоций. Только холодный профессионализм.
