Подраться нам всё-таки не дали, и я до сих пор считаю это упущением.
Барятинский договаривал что-то про рядовых, которые забывают своё место, и получалось у него длинно. За его плечом стояли те из первого штурмового, кто ещё стоял: человек пятнадцать, помятых, злых и очень настроенных продолжить знакомство. Папа справа от меня дышал так, что мне делалось жарко в ухо. Толик слева придерживал нос ладонью, но вторая рука у него была свободна, и он ею поигрывал.
— Господин полковник, — зло хмыкнул Папа. — Вы обещали освежить мне память.
— Обещал.
— Я жду.
Один из штурмовиков сделал полшага. Я успел прикинуть, что буду бить вторым — первым не успею, потому что старший сержант уже разворачивался всем корпусом, — и в эту секунду дальняя переборка отъехала в сторону.
В коридор вошла военная полиция. Два десятка, дубинки на бедре, и шли они тем ровным шагом, каким ходят люди, которым уже всё доложили. Впереди двое. Генерал-майор Ли — невысокий, сухой, седой ёжик, и ни одного лишнего движения от плеча до сапога. Рядом полковник Кнутов.
Подействовало это на две половины по-разному. Наши подобрались при виде Кнутова: тринадцатый штрафной уважал полковника ровно настолько, насколько его боялся, и обе величины были солидными. А чистильщики Барятинского выпрямились при виде генерала. Люди, полминуты назад разминавшие кулаки, сделались ниже ростом и как-то уже. Даже те, кто лежал, теперь пытались лежать аккуратнее.
Коридор походил на свалку. Под потолком мигала выбитая панель освещения, и от этого всё внизу шло рывками, как старая хроника. На палубе валялись чей-то ремень и берет, хозяин которого его уже не искал. Пахло как в спортивном зале после соревнований — потом и железом, и этот запах, пожалуй, описывал происшедшее точнее любого рапорта, который предстояло писать.
Ли прошёл до середины коридора и остановился. Он ничего не сказал. Генерал посмотрел на палубу, потом на стены, потом на нас, и от этого взгляда стало нечем дышать.
— Медиков, — уронил он. — Всех свободных. Сортировка здесь же, тяжёлых в медблок.
Бежать никому не пришлось. Медики появились так быстро, что стало ясно: их подняли раньше, чем генерал вышел из лифта. Корабельные врачи в зелёном, санитары с носилками, за ними цепочка медсестёр-андроидов — одинаковых, вежливых и стремительных, как хорошо отлаженный конвейер. За минуту коридор превратился в палату приёмного покоя: тяжёлых на носилки и в медблок, лёгких к стене и ждать. Один штурмовик попробовал доказать, что он вполне ходячий, и был уложен с той ласковой непреклонностью, против которой не помогает даже десантная подготовка.
