Или история о том, как самая тихая пустота оказалась громче любого взрыва
ПРОЛОГ. МЕСТО, ГДЕ УМИРАЮТ КРИКИ
В космосе нет звука. Капитан Добряк знал это лучше, чем формулы перехода — звуку нечему колебаться, некуда бежать. Крик застревает в горле. Взрыв танцует немым фейерверком. Даже когда «Весёлую Устрицу» прошивает насквозь, мир за бортом остаётся невозмутимо-тихим, как библиотека после закрытия.
Но внутри корабля тишина была другой. Она была тягучей, как патока, и острой, как осколок зеркала. Она застревала в рёбрах.
Добряк сидел в капитанском кресле и смотрел на экран, где медленно угасала звезда. Она умирала уже тысячу лет — сжималась, краснела, бросала в пустоту последние лучи, похожие на дрожащие пальцы старика. Ему казалось, что он видит в этом собственную душу.
— Капитан, — голос Веточки прозвучал как камешек, брошенный в стекло. — Мы получили сигнал бедствия.
— Откуда? — спросил он, не оборачиваясь.
— С астероида «Тишина». Это в трёх часах лёта.
— «Тишина» — это тюрьма, — подал голос Костыль из инженерного отсека. Он всегда говорил оттуда, будто двигатели были единственными, кто слушал его по-настоящему. — Тюрьма, где нет охраны. Только стены и пустота. Там держат тех, кто слишком опасен для обычных камер.
— И кто же посылает сигнал бедствия из тюрьмы, где нет охраны? — спросил Мохнатый.
Кот лежал на пульте, свернувшись калачиком, но глаза его были открыты. В них мерцал жёлтый свет — как два маленьких солнца, готовых взорваться.
— Тот, кому нечего терять, — ответил Добряк.
Он встал. Кресло скрипнуло, как старая совесть. Он надел фуражку — дядя говорил, что фуражка не согревает голову, но придаёт мыслям направление. Сейчас ему отчаянно нужно было направление.
— Мы не можем игнорировать сигнал бедствия, — сказал он. — Это первое правило космоса. Ты спасаешь тех, кто зовёт на помощь. Потому что однажды ты сам будешь на их месте.
— Первое правило космоса — не подписывать контракты с астероидами, которые выглядят как черепа, — возразил Мохнатый. — Но ты прав. Летим.
Он не добавил «потому что мне любопытно». Не добавил «потому что мне страшно, когда мы не движемся». Он просто уткнулся носом в лапы и замолчал. Коты умеют молчать так, что молчание становится громче сирены.
«Весёлая Устрица» развернулась и полетела к «Тишине». За иллюминаторами гасли звёзды, как спички, отсыревшие во времени.
ГЛАВА 1. АСТЕРОИД, КОТОРЫЙ ЗОВЁТСЯ «ТИШИНА»
«Тишина» не была астероидом в привычном смысле. Это был выдолбленный изнутри кусок скалы, который плавал в космосе, как гигантский гроб. Ни огней. Ни антенн. Никаких признаков жизни. Только чёрные провалы иллюминаторов, похожие на глазницы.
