Том 1. «Не буди в избушке зверя»
Пролог
Из дневника Арины, личного фамильяра Бабы-Яги Ягини Виевны, хранительницы Леса, Ткачихи Судеб и прочая, прочая. Писано когтистой лапой на бересте под диктовку мурлыканьем. Не спрашивайте.
Если бы месяц назад мне сказали, что я буду лечить геморрой лешему, чистить ауру водяному и проверять печень трёхголового Горыныча на жировой гепатоз — я бы рассмеялась и пошла ставить прививку очередному той-терьеру.
Но теперь я — чёрная кошка с изумрудными глазами. Личный секретарь-консильери, психотерапевт и ветеринар самой страшной и самой одинокой женщины в Тридевятом Царстве.
И, честно говоря, моя прошлая жизнь в ветклинике «Лапка» была куда, куда спокойнее.
Меня зовут Арина. Фамилия уже не важна. Здесь меня зовут Хозяйкина Тень.
И это — мои записки из избушки.
Говорят, до меня здесь уже были такие. Чёрные, с изумрудными глазами. Они умирали, но не совсем. Оставались в стенах, в половицах, в памяти Леса. Я пока не знаю, что это значит. Но иногда мне кажется, что я их слышу.
Садитесь поближе к печи. И не обращайте внимания на половицы. Они кусаются.
Глава 1. Пробуждение по шерсти
Запахи вернулись раньше, чем зрение.
Мир хлынул в нос — густой, требовательный, разобранный на слои, как старый бабушкин торт.
Пыль. Столетняя, плотная, настоянная на сушёных травах и мышином помёте. Древесный гриб. Тлеющие угли. Кисловатый дух старой женщины — не противный, нет, а крепкий, как выдержанная настойка на дубовой коре. И откуда-то снизу, из-под половиц — влажная земля, мох и что-то ещё, чему я пока не знаю названия.
Стоп.
Стоп-стоп-стоп.
Почему я всё это нюхаю?
Я попыталась открыть глаза — и мир раскололся на тысячу осколков. Слишком ярко. Слишком резко. Каждая пылинка в луче света висела в воздухе отдельно, будто кто-то подвесил её на невидимой нитке. Я моргнула, и веки сработали… не так. Как будто изнутри, что ли?
Я попыталась поднять руку и увидела перед носом чёрную бархатную лапу с розовыми подушечками.
Замерла.
Сказать, что я испугалась — ничего не сказать. Страх пришёл не волной, а ледяной иглой, прошившей от затылка до основания хвоста.
Хвоста?
Я дёрнулась, попыталась вскочить, и тело отозвалось совершенно чуждой механикой. Позвоночник изогнулся дугой. Лапы разъехались в стороны на скользких, будто отполированных веками половицах. Я зашипела — не фигурально, а буквально, из горла вырвался утробный свистящий звук, от которого у меня самой шерсть встала дыбом на загривке.
Шерсть. На загривке. Встала дыбом.
— Ох ты ж, — попыталась сказать я вслух.
Получилось «мя».
