Да, именно так Эллиот и подумал. Мать-и-мачеха на льду. Тонкая фигура Рины в зелёной курке и таких же точно спортивных брюках с жёлтой шапкой на светлых волосах вызывала ассоциацию c этим ярким весенним цветком. В отличие от легкомысленных, ветреных одуванчиков Рина обладала недюжинной силой характера и выносливостью: спасла подругу в пекле войны с радикальными исламистами, оказывала помощь пострадавшим от теракта в Ницце, а потом пошла работать на военную базу и лечила там служебных собак. Однако, помимо стойкости, у мать-и-мачехи есть ещё одно качество, не столь восхищающее ботаников: инвазивность, то есть способность распространяться на новой территории, вытеснять исконных её обитателей и нарушать устоявшийся экологический баланс. В своё время они с Амелией радушно приняли Рину в свой круг, но теперь сомнения в правильности сделанного выбора одолевали их всё сильнее.
На катке сейчас снежинке негде было упасть. Рождественская ночь в этот раз обещала быть довольно мягкой, и многие решили провести её, катаясь на коньках. Как-то Эллиот слышал поговорку, что канадцы становятся на коньки ещё раньше, чем начинают ходить. И теперь, глядя на бесконечные потоки людей, текущих по ледяным дорожкам катка, он уверился в этой мысли. И похвалил себя за предусмотрительность, что заранее забронировал комнату в зоне отдыха.
Перед возвращением в тепло Ава вышла на площадку, отведённую для фигурного катания, и исполнила свой коронный двойной аксель. Бернсы, Кастеры и случайные зрители единодушно разразились аплодисментами.
– Fortis fortuna adiuvat1[1]! – с гордостью крикнула Амелия.
– Молодец! – добавила Рина и улыбнулась своей милой улыбкой. Сейчас эта улыбка вызывала у Эллиота скорее напряжение, чем умиротворение, но приходилось признать, что она была главным её оружием. Не обладая строгостью и властностью Амелии, Рина брала непринуждённостью, спокойствием и искренностью. Она умела расположить к себе, что немаловажно для ветеринара, которому приходится иметь дело не только с животными самых разных видов и характеров, но с и их хозяевами, подчас ещё более непредсказуемыми.
Майкл рассказывал, как Рина поладила с Минни – довольно независимой и своенравной кошкой Джоан, его младшей сестры. Самого Майкла, убеждённого собачника, Минни не слишком жаловала, хотя согласна была терпеть, а вот Рину приняла в первую же встречу. Некоторое время она обходила гостью с разных сторон. Затем Рина плавно протянула к ней руку. Минни обнюхала её, немного подумала и подставила край своей шеи. Рина так же неспешно провела несколько раз пальцами по шерсти и без резких движений убрала руку. Кажется, и сама Минни испытала лёгкое удивление от того, насколько легко Рина нашла подход к ней, строгой консервативной даме.
