Глава 1: Шёпот в сточных водах
Запах стоял невыносимый. Густая, почти осязаемая вонь затхлой воды, разлагающейся органики и вековой плесени въелась в стены, в одежду, в самую кожу. Лор, прижавшись спиной к холодной, скользкой от слизи кладке, затаил дыхание. Его сердце колотилось где-то в горле, пытаясь вырваться наружу вместе с короткими, прерывистыми всхлипами. Не сейчас. Только не сейчас.
Из темноты впереди, нарушая однообразное бульканье жижи под ногами, донёсся отчётливый, металлический скрежет. Знакомый и от того ещё более леденящий душу звук – зацепной коготь стража Ордена, цепляющийся за каменный пол. Они были близко. Очень близко.
Он зажмурился, пытаясь выдавить из памяти картину, что преследовала его уже третью ночь: огромная Башня Аэндор, не падающая, а *наклоняющаяся*. Медленно, неумолимо, будто гигантское дерево, подточенное у корней невидимым червём. И тень. Длинная, уродливо растянутая тень, что ложилась не от солнца, а от самого́ падения, накрывая собой весь Нижний Город. Его тень.
«Не король, – прошипел он себе в темноте, впиваясь ногтями в ладони. – Никогда им не был. Призрак. Призрак в собственных кошмарах».
Ещё один скрежет, теперь почти рядом. Лор инстинктивно отпрянул, и его локоть со стуком ударился о что-то твёрдое, утонувшее в грязи. Звук, крошечный в этом царстве шёпотов воды, прокатился эхом по низкому своду. Всё замерло.
Тишина, последовавшая за этим, была страшнее любого шума. Это была тишина охотника, прислушивающегося к трепету добычи.
Затем – влажный хлюпающий шаг, и из мрака проступила фигура. Она была выше человека, одетая в чёрные, покрытые странным матовым налётом латы, не отражавшие ни единого блика. Шлем, напоминавший голову гигантской хищной мухи, с фасеточными забралами-глазами, медленно повернулся в его сторону. Из-под него неслышно вырвался красноватый сгусток тумана – «Дыхание», магический сканер. Он лизнул стены, пол, пополз к его ногам.
Лор знал, что бежать бесполезно. Стражи не уставали, не чувствовали страха, не знали сомнений. Их создали для одного: вынюхивать и искоренять остаточную, дикую магию. Ту самую, что тихой дрожью жила в его крови с самого рождения. Ту самую, что, возможно, и рисовала ему эти проклятые видения.
Красный туман коснулся его сапога.
В ту же секунду мир взорвался болью. Голову сжали раскалённые тиски, в висках застучали тысячи молоточков. Он застонал, не в силах сдержаться. Забросило в мозг воспоминание-вспышку: не Башня, а тронный зал, но не величественный, а заброшенный, забитый паутиной; и женщина с пепельными волосами, кладущая ему на голову холодную руку… «Помни, – шептала она. – Помни, кто ты…»
